Ссудный день - Чак Паланик

Оба спросили, что он теперь собирается делать.

Уолтер сидел в подвале с мертвецом и тучей черных мух. С мертвым стариком, которому он обещал не сделать ничего плохого. Глядя на труп в мелких кровавых порезах, он сказал в телефон: «Ссудный день грядет. Но я еще могу этому помешать».

* * *

Пограничные земли населяли дикие гризли из Государства Арийского и тигры, завезенные из Блэктопии. Ничейную землю постарались сделать как можно менее гостеприимной. Ядовитые змеи и бешеные хищники служили естественным барьером между тремя государствами. Рискнуть туда сунуться означало подписать себе смертный приговор.

Жарко пылал костер. Трещали горящие ветки, рассеивая вокруг себя круг рыжего света.

Бензин в баке у Шарм и Гэвина кончился примерно там же, где кончился асфальт. Дальше они шли пешком по дикой глуши, пока сумерки не заставили их разбить лагерь для ночлега.

Шарм подготовилась: прихватила палатку, спальные мешки, запас сублимированных продуктов, зажигалку, фильтр для воды и туалетную бумагу. Теперь они сидели, глядя на огонь.

– Мама тебя убьет, – сказал Гэвин.

– Тебя она уже убила, – невесело парировала Шарм.

Она не стала вдаваться в подробности, да и не требовалось.

Жаря на палочках сосиски, они говорили о родителях – о том, как те сели на велики и подались в крестьяне на обширные поля к какому-то лорду. Как раз успеют к позднему урожаю хмеля. Господин обеспечит им пропитание, пока не придет пора молотить озимую пшеницу. Весело отпразднуют они зимнее солнцестояние – будут пить мед у большого костра из сушеного конского навоза.

Совсем недалеко рычали во тьме пантеры, а может, и леопарды, а брат с сестрой смешили друг друга, чтобы прогнать страх.

На краю маленькой прогалины, на которой они устроились, хрустнул сучок. Шарм выхватила из костра горящую ветку и приготовилась обрушить ее на голову невидимому хищнику.

В круг мерцающего света вышел странного цвета гремлин – маленькое сутулое нечто с копной свалянных волос вокруг морщинистого лица. Темно-синяя кожа почти сливалась с чернильной синевой ночного леса. Следом за существом появился высокий красивый парень с крупной бриллиантовой серьгой в ухе. А за ним выскочил белый питбуль в черных пятнах и кинулся обнюхивать хозяев костра.

– Джамал, – тихо проговорил Гэвин.

– Мое! – тут же отреагировала Шарм.

Мужчина махнул им рукой.

– Привет.

– Привет, – хором ответили Гэвин с сестрой.

Джамал кивнул на гремлина и представил:

– Это Барнабас.

Шарм ткнула брата локтем и прошептала:

– Твое!

Жуткое существо протянуло руку, похожую на птичью лапу.

– Вообще-то, – сказало оно, – я мисс Жозефина.

Повисла неловкая пауза, которую прервал хруст веток. Кто-то невидимый шел по сухим листьям. Все замерли, готовясь защищаться от стаи волков брызжущими жиром сосисками и пылающими на палочках зефирками. Однако из зарослей вышел еще один парень. И спросил:

– Здесь еще Гейсия?

Гэвин ткнул сестру локтем и прошептал:

– Мое!

И обратился к парню:

– А ты гей?

Тот помотал головой.

– Я Феликс.

Шарм тяжело вздохнула.

– Мы в пограничных землях.

– Знакомая картина… – проговорил Феликс, оглядев поляну. – Похоже на концовку из «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту».

Получалась уже неплохая туса. У Феликса с собой были чипсы со вкусом «Маунтин-Дью». Джамал и его странный карлик поделились мятным джулепом. Никто не задавал вопросов, какими судьбами кто сюда попал. Звуком голосов они заставляли воющих в ночи тварей обходить их стороной.

Снова захрустели ветки, и женский голос спросил:

– Шарм?!

А Шарм отозвалась:

– Шаста?!

На свет вышли парень с девушкой и дружно сказали:

– Привет.

И все у костра ответили:

– Привет.

Не успела Шаста представить Ника и устроиться у огня, как хруст веток, шорох листьев и крики вспугнутых ночных птиц возвестили о том, что во тьме к ним приближается кто-то еще.

* * *

Люди спрашивают, чем все закончилось.

Ну чем? Тем, что Уолтер свалял дурака с благими намерениями, вот чем. Он и был тот славный малый, верный товарищ и брат, пай-мальчик и мамина радость. Это он зашел в участок по юго-восточному округу, воровато озираясь по сторонам, это он шептал, прикрывая рот ладонью. Время было позднее, далеко за полночь дело, а Уолтер Бэйнс явился в участок, натянув капюшон толстовки на самый лоб и натурально в очках от солнца. И такой к дежурному сержанту: «Кто у вас тут главный? Я хочу сообщить о преступном замысле».

А дежурный сержант, господин дежурный сержант ему такой: «Документики».

А потом передал его из рук в руки детективу, а тот препроводил в подвал, а там было уже поздно.

Откуда-то из-за стен доносился приглушенный голос: «Единственное качество, которое поистине объединяет нас, – это желание объединиться…»

Порывшись в кармане, Уолтер достал ушную затычку Шасты. Вдохнул сладостный аромат ее серы и мозгов. И в тот долгий миг, когда он, закрыв глаза, дышал ею, Шаста стояла прямо там, рядом с ним.

Доказательством того, что даже писатель может пасть смертью героя.

Таково было завершение Прежних Времен и начало конца.

* * *

Мероприятие с выпуском на волю двадцати пяти тысяч белых голубей прошло без сучка без задоринки. Боги ниспослали хорошую погоду, и пятьдесят тысяч пернатых крыльев вознеслись в чистую лазурь. На мгновение они огромным белым облаком зависли в небе, а затем полетели над полями и лугами, где ликующие толпы уже выстроились встречать парад.

Те, кто оставался в Портленде, перемерли от голода или поубивали друг друга, и город снова сделался безопасен для заселения. И вот легионы вождя Чарли триумфально шествовали к заросшему джунглями безлюдному мегаполису. Косматые тяжеловозы в упряжках тащили боевые установки. Катапульты несли в себе атомные снаряды. Тараны были снабжены боеголовками с обогащенным плутонием. Бесконечными рядами маршировали отряды лучников, вооруженные стрелами со взрывчаткой. Копьеносцы высоко держали острия, окропленные сибирской язвой. И при виде каждого дирижабля с горчичным газом толпа взрывалась восторгом, каждую пушку, каждую осадную башню встречали подданные громом аплодисментов.

Среди множества зевак сразу выделялись домашние и полевые жены поместья Мэрихилл, потому что каждая из них переваливалась косолапо под тяжестью выпирающего пуза. Многие из них прямо сейчас начинали испытывать первые схватки. Ведь Чарли трудился в своем саду как пчелка, опыляя по многу цветов каждый день, и теперь весь цветник выстроился вдоль дороги, стоя на цыпочках и вытягивая шеи, в надежде увидеть господина и поймать его взгляд.