Просвещенные - Мигель Сихуко

— …

— …

— Мигель, что не так?

— Ничего. Все в порядке. Давай ты отдох…

— Что случилось?

— Да ничего. Это просто…

Пу-ти-фьють.

— Я что-то не так сделала?

— Все было супер.

— Так почему ж теперь не работает?

— Я просто нервничаю.

— Из-за меня? Как-то неумело?

— Нет, просто в первый раз… у меня всегда такой жесткач.

— Что за дурацкая игра слов.

Пу-ти-фьють.

— Я и не думал. Я просто нервничаю. Ну или перенюхал.

— Тебе не понравилось? Давай-ка я еще попробую… ммфф…

— Иди сюда. Поцелуй меня. Давай целоваться.

— Вот бедняга. Ты весь зарделся. Чего ты так нервничаешь?

— Давай не будем торопиться.

— О’кей. Времени у нас — целая вечность.

— Правда?

Пу-ти-фьють.

* * *

Три школьницы идут по улице. Одна из Манильской международной, вторая из Сейнт-Схоластика, третья, Гёрли Бастос, — из школы Успения Богородицы. Все трое видят, как улицу перебегает крупная ящерица.

— О нет, игуана! — кричит первая.

— Ой, геккон! — вторая.

— «Лакост», блин! — кричит Гёрли Бастос.

* * *

Читаем эсэмэски вместе.

Первая от Неда, тренера Сэди по конкуру: Преп Март на свободе! За ним на улцы вышл лди. Вздстся ему на нбесх. Он обещ емнить свй пост Народного заступнка и блтирваться в прзденты. Расскажи всем.

Вторая — от Джорджи, ее одноклассницы: «Сограждане! Выходите на улицы, чтобы поддержать Лакандулу. Но сохраняете спокойствие. Тихое неповиновение громче сердитых возгласов (Респето Рейес)».

Поток ползет со скоростью полмили в час.

Третья — от Пая, инструктора по йоге: Бансаморо, Эстреган и преподобный Мартин должны были участвовать в рождественской постановке, но, к сожалению, представление отменилось — по сценарию там трое мудрецов и девственница! Гыгыгыгы. Вот тебе розочка @}—;—

Мы взбираемся на холм, откуда Эдса спускается к переброшенному через Пасиг мосту.

Четвертая от тети Даки, сестры матери Сэди: Эстреган и министерство здравоохранения предупреждают, что в местах скопления людей легче распространяется птичий грипп. Безопасней будет остаться дома и молиться за нашу родину. Пжста передай всем. Господь с нами!

Нас встречает хвост красных габаритных огней. Отключенные билборды и неоновые вывески мерцают отраженным светом автомобильных фар. Несколько машин впереди нас направили лучи на реку маслянистой воды.

— Бля, а где мост? — удивляется Сэди.

— Вот, наверное. Видишь фонарные столбы?

Автобус осторожно въезжает в воду, медленно рассекая волну. Вода поднимается выше колес.

— Вау! Так высоко?

Автобус добирается до противоположной стороны, поднимается на въезд и продолжает движение по Эдсе. За ним едет легкий грузовик, кузов забит водопроводными трубами. Следующий за ним джипни останавливается посредине, оттуда выпрыгивают двое, бледные в свете фар нерешительных машин, и пытаются вытолкать. Один из них надает и исчезает под водой. Всплывает уже в нескольких метрах ниже по течению. Двое забираются на крышу джипни и машут руками.

— Надо, наверное…

— Да, — соглашается Сэди, переключаясь на заднюю передачу. — Но здесь нет разворота, а через разделительный барьер не переехать. Может, развернуться и рвануть по встречке?

— Такой дождь — ни черта не видно. А вдруг там грузовик или еще кто без фар поедет? Попробуй низом.

Я открываю окно и высовываю голову. В лицо ударяются огромные капли. Нижний проезд идет под мостом, но бетонная набережная еще удерживает воду.

— Там вроде бы не затоплено, — говорю. — Пока.

Мы объезжаем застрявшие машины, некоторые из них начинают робко маневрировать. Кто-то решил, мигая аварийкой, проехать весь путь задом, другие разворачиваются, рискуя столкнуться со встречным движением. Все это похоже на аттракцион «автодром» перед первым столкновением. На мост въезжает еще один автобус и притормаживает рядом с джипни, чтобы вызволить тех двоих. От его движения к набережной, ограждающей нижний проезд, идет волна. Вода перехлестывает.

— Не знаю, Мигель. Там еще не затопило только из-за этой бетонной штуковины. Не хотелось бы там застрять.

— Жми на газ. Если зальет, мы еще успеем дать заднего.

Сэди заезжает под мост, и мы выбираемся с другой стороны. Пронесло.

— Платонова пещера, — говорю я, надеясь развеять атмосферу.

Сэди ничего не отвечает. Дорога опускается до уровня реки. Справа поверх набережной я вижу натяжение воды. Открыв окно, я мог бы погрузить в нее руку.

— Черт, — произносит Сэди, выключая поворотник и кивая на дорогу, — а вот здесь мы уже вряд ли проедем.

И действительно, разъезд на противоположные полосы Эдсы затоплен. На шоссе нам не выехать.

— Без паники, — говорю, — езжай прямо. Эта дорога переходит в улицу Рисаль, которая идет вдоль реки по возвышению и заканчивается на Макати-авеню. Моя гостиница в двух кварталах оттуда. Сможем там переночевать.

Сэди едет прямо, дорога понемногу поднимается. Мы на суше. Сэди с облегчением вздыхает и включает радио.

— Пипец, — говорит она. — Мне надо расслабиться. Я перепугалась. — И включает музыкальную станцию.

— Мне кажется, нужно новости послушать, — предлагаю я. — Ты не против?

Сэди машет на меня рукой.

Я ищу «Веритас» или «Бомбо». Ведущий возбужденно выкрикивает:

«…стрельба и группа во главе с преподобным Мартином, желая освободить Вигберто Лакандулу, сломила сопротивление полиции и взяла контроль над зданием…»

Дорога идет дальше. Я оборачиваюсь и смотрю на реку, блестящая чернота которой сверкает ярче темных берегов. Мост подсвечивается лишь редкими фарами переезжающих его автобусов и грузовиков. Черные очертания зданий вдоль реки. В нескольких километрах виднеются огни завода. Вероятно, это оружейная фабрика Первой генеральной. Там небось свой генератор для безопасности, особенно после этих заморочек со Стражами мира.

Телефон Сэди снова издает «пу-ти-фьють». Она за рулем, поэтому вручает телефон мне. Я смотрю на экран:

— Кто такая Маки?

— Еще одна мамина сестра. Можешь прочитать?

В эсэмэске говорится: Избегайте уличных выступлений. Бансоморо предостерегает от столкновений с вооруженными бандитами и антиправительственными повстанцами. Может случиться кровопролитие.