Собиратель автографов - Зэди Смит

Она сквозь зубы смачно выругалась и схватила пульт. Телевизор с легким потрескиванием, как-то испуганно ожил. Она начала одеваться. Повисшую было тишину нарушило вжиканье молний и звяканье пряжек — их способность издавать звуки пришлась очень кстати.

Алекс открыл рот…

— И пожалуйста, — Эстер запихивала ногу в туфлю, не надев еще толком брюки, — не произноси фразы типа «да ничего между нами не было» или «мы просто хорошие друзья». И не уверяй, будто ты «никогда бы не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль». Пожалуйста. Пожалуйста, постарайся не повторять услышанное по телевизору.

…На Ближнем Востоке в автобус сел шахид.

…На заседании парламента один из ораторов обвинил своего коллегу во лжи.

…Пропала маленькая девочка. Ее родители заходятся от рыданий и не могут произнести до конца ни одной фразы.

— Думаешь, сможешь поставить точку? — спросила она. И стала ждать, со слезами на глазах. Стояла прямо перед экраном телевизора.

Он не понял, что она хотела этим сказать. Однако знал, что говорит ее тело, обнаженное, если не считать брюк и одной туфли. Бедренные мышцы напружинены — вот-вот уйдет. Вполне может уйти.

— Ты понимаешь, что больше этому не бывать? — Она ударила кулаком по дивану. — Ты имеешь всех подряд, а когда надоест, снисходишь до меня. Люди не снисходят к другим людям. Они принимают решение быть с ними. Это требует веры. А ты начертил себе круг на песке, уселся в нем и ничего больше знать не хочешь. Это твоя вера, идиот.

Спектакль окончен. Больше никакие пьесы на этой сцене играться не будут.

«Итак, — сказал телевизор, — после пяти тысяч представлений…»

— Бут, — промямлил Алекс, скорчившись перед ней, как обезьянка, волосатенькая, хромоногая, опершаяся руками-лапами о пол. — Сто лет назад она тут была. И всего один раз. Спала здесь, и все.

— Ну-ну.

Перекрытие под полом было очень тонкое. До них донеслись торопливые, как заикание, шаги Китти, гонявшейся за Люсией. Эстер продолжила яростный поединок со своей одеждой, в которую никак не могла облачиться полностью.

— Эсти, успокойся — хоть на минутку…

— Моя дорогая… — послышался голос Китти снизу. — Эстер, ты не могла бы ко мне спуститься, всего на одну минуту? Мне самой никак не справиться… Люсия, перестань, пожалуйста. Эстер?

Так и не надев вторую туфлю, держа ее в руке, Эстер отпихнула Алекса и начала спускаться по лестнице. Грейс, такая нужная в эту минуту союзница, поднялась к нему лишь через десять томительных секунд.

Алекс повернулся к телевизору. Сидя на полу, он попытался принять позу ваджрасана[98], но, как ни изгибался, как ни трещал суставами, не смог совладать со своим телом. Пришлось удовольствоваться полулотосом. Он нашел на ковре мятный леденец в ворсинках и принялся его сосать. Начался обзор финансовых новостей. По экрану непрерывной лентой побежали цифры. Алекс закрыл глаза и постарался вспомнить правила.

1. Сидите спокойно в позе медитации.

«Да, — подумал он, — сейчас сделаем. Да, но я и так сижу спокойно, черт возьми. Ну и?.. Дальше. Дальше».

2. Осознайте свое присутствие в настоящем, здесь и сейчас, и расслабьтесь в этом пространстве.

«Расслабиться „здесь“ и „сейчас“? Расслабиться в чем? Но я и так здесь, разве нет? Тем самым и занимаюсь, черт возьми, что нахожусь в настоящем, весь расслабленный. Боже!»

3. Отрешитесь от всех мыслей, фантазий о будущем, ностальгии о прошлом, переживаний о проблемах и т. п.

Еще бы зубы куда-то деть, чтобы не клацали. Алекс открыл один глаз, вытянул руку и взял с кофейного столика бутылку красного вина. Быстро ее допил и всмотрелся в себя. «Я отрешаюсь, — подумал он, — от всех своих мыслей».

«И теперь наконец…» — сказал телевизор.

Алекс постарался выбросить из головы всю ностальгию. Теперь, стоило ему почувствовать тоску по прошлому, как он тут же сам себя наказывал — задерживал дыхание, пока не досчитает медленно до десяти. И конечно, мучился от нехватки воздуха.

— Алекс! — послышался голос Эстер. — Алекс, брось дурака валять. Слушай, мне надо идти в колледж, а ты найди полотенце для Китти — у тебя в ванной нет ни одного чистого. Алекс, я с тобой говорю! Ты прекратишь своей ерундой заниматься? Что за звуки ты издаешь? — Голос Эстер затих… Когда он зазвучал снова, Алекс с трудом его улавливал, словно это был шепот.

— О Боже мой! — воскликнула она.

«Вчера вечером упокоилась с миром в Нью-Йорке…» — вещал телевизор.

— Алекс, Алекс, да открой же глаза! Алекс, посмотри сюда! Слышишь, что я тебе говорю?

Алекс почувствовал толчок в бок, но сосредоточился, чтобы не потерять концентрацию. Потому что Алекс Ли Тандем — дзэн-мастер. «Мои фантазии вытекают из меня, их становится все меньше и меньше…» — думал он.

Между тем телевизор явно полагал, что его зрители сплошь люди зрелого возраста. Поэтому целую минуту рассказывал об этой новой смерти — 152 460-й за день.

Сначала появилось изображение актрисы в молодости:

«А вот один из ее былых любовников (теперь он калека, передвигается в кресле-коляске).

Это — самый знаменитый кадр из ее самого знаменитого фильма.

В последние годы вела затворнический образ жизни… обладала редким артистическим даром… умела радоваться жизни… присутствие на похоронах только самых близких. А теперь — прогноз погоды».

— О мой Боже! — вырвалось у Алекса.

— О мой Боже, — выдохнула Эстер.

Они сидели, как в столбняке, рядышком на полу. Симпатичная женщина на экране телевизора, пользуясь случаем, убеждала их купить новый дезодорант.

— Это дело рук Макса, — наконец во весь голос, как прежде, сказал Алекс, которому надоело быть безголосым. — Он с ума сошел. Должно быть, сообщил им, что она…

Эстер поднялась и жестом показала на телефон:

— Надо кому-нибудь позвонить. Скажи, что это недоразумение. Какой ужас! Ей нельзя это показывать. И это очень плохая карма.

— Нет, подожди. Дай мне подумать.

— Что значит «нет»? Какого черта тут еще думать? Она вот-вот сюда поднимется.