История в стиле хип-хоп - Гор Пта

Даже если я телеги рифмую с бодуна,

Ты всего лишь жалкое подобие меня.

Прости, но когда я закончу читать,

Тебе останется лишь валяться и причитать.

Извини, но за вас, бездарностей,

Я не собираюсь заступаться; я аномалия

Среди вашего дерьма, и я натурально

Разнесу в клочья вашу анатомию.

Это «Мортал комбат», ублюдки,

Вот какова Безупречного власть.

А теперь подайте мне мой хренов контракт.

Это был конец, все было сказано. Неистовство толпы объявило Безупречного победителем. Тогда проигрыш оказался горькой пилюлей для самолюбия Ганнибала. Понадобились время и смерть, чтобы смягчить ее вкус — вкус поражения. Безупречный вы и фал в тот день, и сейчас, мысленно возвращаясь в прошлое, Ганнибал признал, что тот заслужил победу.

Ганнибал всегда это понимал. Но он ненавидел проигрывать. Его стремление к лидерству превратило их во врагов. И хотя он уважал Безупречного за талант, превосходивший его собственный, он не мог по этой самой причине стать ему другом. В этот момент Ганнибал с грустью вспомнил про Миху.

Он сокрушался о гибели Михи, сидя с закрытыми глазами, и ведать не ведал, что дуло пушки находится всего в паре дюймов от его виска. Ганнибал предавался воспоминаниям в каком-то полусне, читая про себя рэп и отбивая ритм, звучавший в тот вечер, и не слышал, как незваный гость тихо прокрался в комнату. Сначала непрошеный визитер стоял молча: он находил зрелище забавным... но через пару минут он заскучал.

— Привет, Бык, — спокойно поприветствовал бывшего друга Мук.

Ганнибал мгновенно узнал голос и очнулся от грез. Он понял, что это Мук,

хотя и не видел его: все закрывала своим дулом огромная пушка.

— Лучший способ проверить, настоящий ли ты мужик, — это когда к твоей башке приставляют холодную твердую сталь, — заявил Мук, наслаждаясь моментом. — Ну, и кто из нас педик?

Ганнибал хранил молчание. Он давно собирался улучшить охранную систему дома. Но так и не успел: всегда что-то мешало — то дела, то смерть друзей.

— Ты не слышишь, что я к тебе обращаюсь, ниггер?

Я спросил, кто из нас педик? — заорал Мук.

Но Ганнибал по-прежнему молчал.

— На колени!

Ганнибал не двигался. Разъяренный Мук взвел курок и прижал пистолет к виску Ганнибала, вдавив дуло в кожу.

— На колени, Бык, — повторил он настойчиво. Ганнибал увидел сумасшедший блеск в глазах Мука и молча повиновался. — Молодец, ниггер, молодец. Теперь открой рот.

Ганнибал открыл рот, бросив на Мука взгляд, в котором читалось возмущение его подлостью.

— Хорошо. Теперь возьми это в рот, — Мук сунул пистолет к самым губам Ганнибала. — Хотя, нет. Это совсем не забавно. Лучше возьми в рот вот это.

Продолжая наставлять пистолет на Ганнибала, он стал одной рукой расстегивать ремень, намереваясь спустить штаны. Задача была не из легких: приходилось действовать только левой рукой. Раздраженный неудачей, Мук оставил в покое ремень и стал расстегивать молнию. Ганнибал слышал, как замок молнии медленно опускался вниз. Он видел, как набухала выпуклость под толстой джинсовой тканью. Он уже чувствовал зловонный запах грязной мошонки: Мук запустил руку в штаны и щупал пальцами свои малиновые трусы. Это было тошнотворное зрелище. В это мгновение Ганнибал начал привыкать к мысли, что сегодня, вероятно, умрет: он твердо знал, что не подчинится.

Мук пытался высвободить свое богатство через небольшую щель ширинки: ему уже почти удалось вытащить его наружу, когда послышался звук шагов, приближавшихся сзади. Мук, знавший, кто сейчас появится, стал торопливо застегиваться. Он обернулся, продолжая наставлять дуло пистолета на Ганнибала, и взглянул на Якобинца, стоявшего в дверях с пушкой в руке: за его спиной торчала пара вооруженных парней.

— Ты какого хрена тут застрял, Мук? Мы не можем торчать здесь весь день.

— Все ништяк, я уже иду, — ответил Мук. Он вновь обратил все внимание на Ганнибала и прошептал ему: — Везучий ублюдок. Я так возбудился, что тебе достаточно было поцеловать его: и я бы кончил прямо тебе в лицо. — Он чмокнул губами, имитируя поцелуй, затем рывком поставил Ганнибала на ноги. — Пойдем, босс заждался.

Он вытолкал Ганнибала вперед себя, тот молча повиновался и, подойдя ближе, поприветствовал кивком Якобинца. Мук уже почти вышел из комнаты, когда взгляд его упал на громадный телевизор с тошнотворной физиономией Лектера в углу экрана. Мук отпрянул и выстрелил. Пуля ударила в самую середину и превратила экран в сплошную паутину. Через тысячную долю секунды он разлетелся на мелкие осколки.

—Ты на хера это сделал?—удивился Якобинец.—Только больной на всю голову станет стрелять в телевизор.

В ответ Мук просто сказал:

— Ненавижу этот гребаный фильм.