Утопия-авеню - Дэвид Митчелл

В свете рампы в «McGoo’s» видно, как восемь девчонок из первого ряда ставят свои пинты биттера на край сцены. Четыре рыдают. Две шепчут слова песни, как молитву. «Попались, голубушки!» – думает Эльф. Еще две недели назад «Утопия-авеню» считалась кислотной ритм-энд-блюз-группой с психоделическим уклоном и клавишницей для понта. Эльф подозревала, что девушки на концерт приходили исключительно в довесок к парням. Однако с тех пор, как Эльф под фонограмму исполнила «Мона Лиза поет блюз» на передаче «Лондон Палладиум шоу» перед десятью миллионами телезрителей, все радикально изменилось. Выступления в эдинбургском «McGoo’s» обычно заточены под мужскую, точнее, юношескую аудиторию, но сегодня половина зрителей в зале – женщины. Эльф берет верхнее ми на последнем слове рефрена. Джаспер, Грифф и Дин смолкают, а она продолжает петь в сопровождении хора из двух сотен надрывающихся женщин. «Тут даже глухой не собьется…» – думает Эльф и тянет финальное «Блю-у-уу-у-у…» вдвое дольше обычного, потом думает: «Да провались оно!» – и растягивает еще на четыре такта. Дин лукаво улыбается, мол, ах какие мы способные, Джаспер тянет свою угасающую ноту, а Грифф выжидает дополнительные такты, прежде чем начать заключительное крещендо на тарелках. Группа отыграла только две вещи из двенадцати, Грифф накачан сверхсильным обезболивающим, и пока все идет хорошо. Финальный удар гонга перекрывается воплями, топотом и аплодисментами.

– Спасибо, – говорит Эльф в микрофон, глядя на восьмерых девушек у авансцены.

Одна из них, королева пиктов со встрепанной черной шевелюрой и мускулистыми руками, складывает ладони рупором и кричит:

– Ради этой песни мы приперлись из самого Глазго, Эльф! Улет!

Эльф одними губами отвечает ей «спасибо» и снова склоняется к микрофону:

– Большое всем спасибо. Надо было раньше к вам приехать.

Бурные аплодисменты, неразборчивые выкрики, свист и гомон.

– Боже мой, как я по всему этому соскучилась, – продолжает Эльф. – В последние пару месяцев нам часто казалось, что все пропало…

Королева пиктов вопит:

– Мы знаем, Эльф! Вам было тяжело…

– …но Эдинбург и Глазго нас поддержали и…

Из зала кричат: Перт! Данди! Абердин! Тобермори!

Эльф хохочет:

– Да-да, Шотландия, вы – луч света в темном царстве. Итак, наша следующая песня… – Эльф ищет взглядом листок с перечнем номеров. – Ну вот, программа выступления куда-то подевалась. Дин, что у нас там следующее?

– А давай сыграем твою новую, – неожиданно предлагает Дин.

Эльф в растерянности. Помнится, третьей песней значилась «Вдребезги», а Дин обычно не отказывается от возможности блеснуть.

– «Докажи»?

Дин говорит в микрофон:

– Так, Шотландия, ну-ка, помогайте. Эльф сочинила новую песню. Классную. Хотите послушать или как?

Публика восторженно орет и улюлюкает. Грифф выбивает раскатистую дробь. Дин прикладывает ладонь к уху:

– Что-что? Не слышу. Шотландия, вы хотите, чтобы мы сыграли какую-то старую хрень? Или новую песню Эльф?

Зал скандирует:

– НОВУЮ ПЕСНЮ ЭЛЬФ!

Дин выразительно глядит на Эльф, мол, ну, все ясно.

– Ладно, ладно. Поняла.

Эльф разминает пальцы, начинает играть вступление. Шум в зале стихает. Эльф останавливается:

– Песня называется «Докажи». Она… вроде как полу… псевдо… в общем, автобиографическая, по мотивам реальных событий, и рана еще не затянулась, так что не удивляйтесь, если я вдруг все оборву на полуслове и в слезах и соплях убегу за кулисы.

Она продолжает вступление. Эту последовательность трезвучий она придумала давным-давно, но все никак не могла найти ей применение. А вот теперь нашла. Шестнадцать задумчивых тактов отыграны, Эльф смотрит на Дина, тот глядит на Джаспера, тот косится на Гриффа, который отсчитывает: «Раз, два, раз-два, раз-два и…» Бум! Чака-бум! Чака-чака-чака-чака-бум! Вступает басовый марш Дина, мрачные риффы клавиш, и к пятому такту публика ловит ритм. Зрители начинают хлопать под музыку. Эльф склоняется к микрофону: