Белые зубы - Зэди Смит

Но Алсана наконец приняла решение: это война, и ей нужен союзник. В конце января 1991-го, когда Рождество и Рамадан остались позади, она позвонила Кларе:

— Знаешь о Чябликах?

— Чалфенах? По-моему, их фамилия Чалфены. Да, знаю. Это родители одного из друзей Айри, — осторожно начала Клара. Она хотела сначала узнать, что о них думает Алсана. — Джошуа Чалфена. Судя по всему, хорошие люди.

Алсана с негодованием фыркнула.

— Я их буду звать Чябликами, потому что они как зяблики — гадкие английские птички, склевывающие все лучшие семена! Эти птички делают с моим лавром то же, что эти люди с моим сыном. Но они еще хуже. Они — птицы с зубами, с острыми клыками. Не просто воруют, а раздирают добычу! Что ты о них знаешь?

— Да… собственно, ничего. Они помогают Айри и Миллату по биологии и математике. Алси, я уверена, в этом нет ничего страшного. Айри стала гораздо лучше учиться. Правда, ее почти всегда нет дома, но я пока не знаю, что с этим делать.

Клара услышала, как Алсана сердито хлопнула ладонью по перилам.

— Ты их видела? Я лично их не видела, но они считают себя вправе давать моему сыну деньги, позволять ему жить в их доме, как будто у него нет своего дома и своих родителей, которые могут дать ему денег. И наверняка поливают меня грязью. Одному Богу известно., что он им про меня говорит! Кто они такие? Я их не знаю! Миллат проводит с ними все свободное время, и я что-то не вижу, чтобы он стал лучше учиться. По-прежнему курит траву и спит с девками. Я пыталась поговорить с Самадом, но он в своем мире. Он даже слушать не хочет. Только кричит на Миллата, а со мной разговаривать не желает. Мы из кожи вон лезем, чтобы заработать денег и вернуть Маджида, оплатить ему обучение в хорошем колледже. Я делаю все, чтобы семья не распалась, а эти Чяблики пытаются разодрать ее своими клыками!

Клара закусила губу и молча кивнула.

— Эй, ты слушаешь?

— Да, — ответила Клара. — Да. Видишь ли, Айри их боготворит. Я сначала расстраивалась, а потом решила, что все это глупости. И Арчи говорит, что все это глупости.

— Если такому балбесу, как Арчи, сказать, что на Луне нет притяжения, он ответит, что все это глупости. Мы пятнадцать лет обходились без его мнения, обойдемся и на этот раз. Клара, — сказала Алсана, и ее дыхание тяжело отдавалось в трубке, голос был усталый, — мы всегда помогали друг другу… И сейчас ты мне нужна.

— Но… я не знаю…

— Чего тут не знать. Я купила билеты в кино на старый французский фильм, как раз как ты любишь. Сегодня в два тридцать. Встречаемся у «Трисайкл Театр». Позорная Племянница тоже будет. Потом выпьем чаю. И поговорим.

Фильм назывался «На последнем дыхании»: 16 мм, черно-белый. Старые «форды», бульвары. Случайные встречи и носовые платки. Поцелуи и сигареты. Кларе он понравился (Красавец Бельмондо! Красавец Себерг! Красивый Париж!), Нине показался слишком французским, а Алсана никак не могла понять, о чем все это.

— Парень и девушка носятся по Франции, болтают глупости, убивают полицейских, крадут машины, и все это время она бегает без лифчика. Если это и есть европейское кино, то уж лучше я буду круглые сутки смотреть голливудские фильмы. А теперь, дамы, поговорим о делах.

Нина принесла чай и с грохотом поставила чашки на стол.

— Ну, и зачем вы организуете заговор против этих Чябликов? Прямо как у Хичкока.

Алсана вкратце объяснила, в чем дело.

Нина достала из сумки «Консулат», закурила, выдохнула ментоловый дым и сказала:

— Тетенька, судя по всему, это хорошая семья среднего класса. Они помогают Миллату делать уроки. И ради этого вы меня оторвали от работы? Мы же не в Джонстауне!

— Нет, — осторожно начала Клара, — конечно нет. Твоя тетенька только хочет сказать, что Миллат и Айри проводят там очень много времени, поэтому нам интересно узнать, какие они. Это вполне естественно.

— Нет, я не только это хочу сказать, — возразила Апсана. — Я хочу сказать, что эти люди отбирают у меня сына! Зубастые птицы! Они его англизируют! Они нарочно разлучают Миллата с его родной культурой, с его семьей, с его религией…

— С каких это пор ты так печешься о религии?!

— Ты, ты ничего не понимаешь. Позорная Племянница, ты не знаешь, как я трясусь за своего сына, ты не знаешь…

— Если я ничего не знаю, ничего не понимаю, то какого черта ты меня сюда притащила? У меня куча дел. — Нина взяла сумочку и встала. — Извини, Клара. Не знаю, почему вечно получается одно и то же. Увидимся…

— Сядь, — прошипела Алсана и схватила ее за руку. — Садись. Ладно, я все поняла, садись, мисс Умная Лесбиянка. Ты нам нужна. Садись, прости меня. Хорошо? Вот так-то лучше.

— Ладно, — согласилась Нина, яростно туша окурок о салфетку. — Но тогда я скажу то, что думаю, а ты помолчишь и послушаешь. Хорошо? Вот так. Вы сами только что сказали, что Айри стала приносить отличные оценки, и если Миллат не стал учиться лучше, так это и не удивительно — он не старается. По крайней мере, кто-то пытается ему помочь. А раз он проводит у них слишком много времени, значит, он сам этого хочет. Никто его не заставляет. У вас дома сейчас тоже не рай. Он бежит от себя и старается оказаться как можно дальше от Икбалов.

— Какое там «дальше»! Да они живут в двух кварталах! — победоносно закричала Алсана.

— Я имела в виду в метафорическом смысле. Согласись, иногда довольно трудно быть Икбалом. Для него эта семья — единственное убежище. Может, они на него хорошо влияют или еще что…

— Во-во, еще что, — зловеще повторила Алсана.

— Алси, чего ты боишься? Ведь ты сама постоянно говоришь: Миллат — новое поколение. Ну так разреши ему поступать, как он хочет. Посмотри на меня. Может, я для тебя и Позорная Племянница, но я хорошо зарабатываю на своей обуви. — Алсана с сомнением посмотрела на черные сапоги до колен. Нина сама придумала модель, сама их сшила и сама же теперь носит. — И у меня замечательная жизнь. У меня есть принципы, и я ими не поступаюсь. Я просто хочу сказать, что он уже воюет с Самадом. Не хватало еще тебе с ним поссориться.

Алсана что-то пробурчала своему черничному чаю.

— И если уж тебе, Алсана, обязательно надо из-за чего-то волноваться, так волнуйся лучше из-за КЕВИНа. Люди из КЕВИНа просто сумасшедшие. Их много. И все те, кого даже не заподозришь. Мо — мясник, ты его знаешь, Хусейн Ишмаэл — родственник Ардашира. Он, значит. И еще Шива из ресторана — его тоже обратили!

— Ему только на пользу, — ядовито заметила Алсана.

— Но. Алси, КЕВИН не имеет никакого отношения к настоящему исламу. Это политическая группировка. Там есть даже серьезные политики. Один гад из КЕВИНа заявил нам с Максин, что мы будем гореть в аду. Что мы низшая форма жизни, хуже червяков. Я схватила его за яйца и крутанула на триста шестьдесят градусов. Вот из-за кого надо волноваться.