Редкие девушки Крыма. Роман - Александр Семёнов

Прежде чем начались вступительные экзамены, я успел отзаниматься на месячных подготовительных курсах, взять несколько уроков английского у Станислава и надуться самоуверенностью, без которой лучше было бы обойтись. После сочинения, оцененного четвёркой, на следующем экзамене – истории – вытянул чуть ли не единственный вопрос, который упустил при подготовке. Трижды долбаная третья пятилетка! Первую знал, вторую знал, а о третьей – лишь то, что началась в 1938 году и не окончилась, так как война перепутала все планы. Догадался об ожиданиях войны и увеличении оборонных расходов. Получил трояк: на первый вопрос, по дореволюционной истории, ответил всё-таки прилично.

Ничего, – думал, шагая по Менделеевской линии, – только в октябре будет семнадцать, год в запасе, к новому лету выучу третью пятилетку, двадцать третью в пятой степени, сорок восьмую в крапинку… Но уже возле памятника Ломоносову настроение изменилось. Вам-то, с рыбным обозом, было труднее, Михал Васильевич! Не всё потеряно, проиграно сражение, впереди два, свистать всех наверх! В этой мысли меня укрепила Таня и все домашние. Английского я побаивался, но управляемый страх лучше бесконтрольной спеси. Ответил на четыре, на большее вряд ли мог рассчитывать. Последний день, русский и литература устно, моя сильнейшая сторона… Отлично!!! Есть проходной балл! И ни капли жалости к не набравшим этого балла, кроме симпатичной барышни из Мурманска, с которой разговорился под дверью аудитории. У неё было такое же положение, как у меня, но что-то напутала в характеристике Онегина или Вронского – и до встречи через год…

Теперь надо отставить прыжки до потолка и объяснить, что понесло меня на филфак. Место без определённой перспективы да ещё девичье царство – при горячей и нежной Тане… Но дело в том, что я далеко не так кристально, как она, представлял будущее. Университет, работа учителем? Университет, аспирантура и что там дальше? Всё это были очень туманные галактики. Просто я знал, что физиком или математиком быть не смогу. Врачом, как Таня? Не чувствовал склонности, а без неё не стоит и браться. Юристом? Взвою от казённого языка законов, кодексов и протоколов… Большая часть моих способностей, не сто процентов, но восемьдесят точно, жила в области гуманитарных наук, а какая здесь может быть чёткая перспектива? Поступить, начать понемногу работать, образование добавит культуры, солидности, в итоге куда-нибудь вырулим и причалим.

Главное – теперь мы жили в Питере. Я – у бабушки с дедушкой, где вскоре прописался, Таня – по-прежнему в общаге и училась допоздна. Два-три раза в неделю я провожал её после занятий к себе, и все выходные были нашими. О том, чтобы ей окончательно переселиться ко мне или нам двоим найти какую-нибудь общую пристань, мы говорили, но несколько лет назад это можно было попробовать сразу, а сейчас надо сперва подняться на ноги, начать зарабатывать. За год, ставший моим первым студенческим, жизнь изменилась сильнее, чем за предыдущие семнадцать. Едва успел сдать экзамены – бессмертный балет Чайковского по всем телеканалам. Следующая новость – давно ожидаемая: нет больше Ленинграда, есть Санкт-Петербург. Но магазины пустые. Под Новый Год развалился Советский Союз и, казалось, то же самое со дня на день произойдёт с Россией. В январе взлетели цены, разрушив, кстати, наш план съездить на каникулы в Солнечное. Резко наполнились магазины, в основном дрянью, но даже её теперь стало не на что покупать… Легко ли посреди этой качки двум вчерашним школьникам строить свой маленький прочный дом?