Возвращение во Флоренцию - Джудит Леннокс

— Съешьте конфетку, мисс.

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Молоденькие девушки вечно заботятся о своей фигуре. — Фредди заранее знала, что он скажет дальше, и он действительно сказал: — Ну, вам-то беспокоиться не о чем, если мне позволительно будет заметить, мисс.

Очевидно, предполагалось, что она жеманно хихикнет и скажет «Спасибо», но вместо этого Фредди посмотрела в окно, где коричневая, взбаламученная дождями река с заросшими камышом берегами вилась среди пустых полей. Мысленно она взмолилась, чтобы поезд поскорей поехал снова.

— А куда вы направляетесь, мисс?

— В Бирмингем, — ответила она.

— Ну надо же, и я тоже. Правда, должен сказать, на коренную жительницу вы не похожи. Сигаретку? — Доставая из кармана пачку сигарет, мужчина словно невзначай прикоснулся к ее колену.

В саквояже на верхней полке у нее лежала книга. Фредди собралась было достать ее, чтобы спрятаться от назойливого попутчика, однако ей не хотелось тянуться за саквояжем: она подозревала, что он станет заглядывать ей под юбку.

— Нет, спасибо, — сказала она.

— Вы любите ходить в кино?

— Иногда. С моим женихом.

— Могу поспорить, у такой красавицы должна быть толпа кавалеров.

— Так и есть, — холодно отрезала Фредди.

Поезд дрогнул, стронулся с места, проехал несколько метров и снова остановился.

— Извините, — сказала Фредди, встала и вышла в коридор.

Она прошла несколько вагонов, думая, что, если ее не будет достаточно долго, мужчина в клетчатом пиджаке заснет, как и солдат. Фредди устала и сама была не против немного вздремнуть. Подавив зевок, она шагнула в трясущийся переход из резины и металла, соединяющий два вагона. Что-то заставило ее заглянуть в окно одного купе: там у окна дремал мужчина в морской форме — Льюис Коритон.

Она открыла дверь. Кроме Льюиса в купе никого не было. Фредди подумала, что он может ее не узнать, но тут он открыл глаза и одарил ее сонной улыбкой.

— Боже всемогущий! Фредди Николсон.

— Здравствуйте, Льюис. — Она зашла в купе.

Льюис поднялся и протянул ей руку.

— Я очень рада вас видеть, — сказала Фредди.

— А я счастлив видеть вас. Путешествие скучное — аж зубы сводит. Я уже думаю, стронемся ли мы вообще с места. Вы только что сели?

— Нет, я села в Юстоне. Мне пришлось сбежать из моего купе, потому что какой-то мужчина стал приставать ко мне со своими конфетками и сигаретками.

— Вы должны перейти в мое купе.

— С удовольствием. Только схожу за вещами.

Льюис предложил пойти с ней и помочь. По коридору они проследовали в ее купе. Мужчина в клетчатом пиджаке бросал на Фредди обиженные взгляды, пока Льюис снимал с полки ее саквояж, а она сама дожидалась его, стоя в дверях. По пути в купе Льюиса они переглянулись и расхохотались.

— Он гладил меня по колену, — сказала Фредди, когда Льюис захлопнул за ними дверь. — Наверняка попытался бы ущипнуть за зад.

Льюис вытащил из кармана серебряную фляжку и протянул ей.

— Что это?

— Ром. Что еще, по-вашему, может иметь при себе моряк? Выпейте, это вас немного согреет.

Фредди отпила глоток, наслаждаясь тем, как от рома по телу побежало приятное тепло.

— Как поживаете, Льюис? Вы в отпуске?

— Возвращаюсь обратно, на корабль. Был в отпуске две недели — незабываемо!

— А как Клер?

Он нахмурил лоб.

— Мы расстались пару месяцев назад.

— Мне очень жаль.

Он сделал щедрый глоток из фляжки.

— Поначалу я немного переживал, но теперь все в порядке. Все равно ее родители меня не любили. У Клер больное сердце — вы не знали? — и они вечно трясутся над ней.

— Больное сердце?

— Какие-то шумы. Она часто падает в обморок. Она их единственный ребенок, неудивительно, что ее здоровье их страшно заботит. Ну и конечно, они желают для нее только лучшего. Определенно это не я. — Он снова отпил из фляги, потом завинтил крышечку и сунул ее в карман. — Она теперь встречается с другим, с каким-то парнем, за которого родители давно хотели выдать ее замуж.

— О, Льюис…

— Конечно, я по многу месяцев в плавании, это не очень-то способствует романам. — Он пожал плечами. — Ну да ладно, в море полно рыбы — так ведь говорят?

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Если честно, то я прекрасно себя чувствую. А вы, Фредди? Где вы сейчас?

— Живу в Бирмингеме.

— Вам там нравится?

— Да, нравится. У меня появились друзья, работа отнимает массу времени, и к тому же я давно устала от Лондона. Теперь я работаю на заводе.

— Да что вы? — В его глазах блеснул насмешливый огонек. — И как там?

— Нормально. Теперь я квалифицированный механик с базовыми навыками.

— Просто чудесно. Только вам не кажется, что это… ну, довольно тяжелая работа для молоденькой девушки?

— Работа и правда тяжелая, — призналась она. — Поначалу я ужасно уставала, но теперь привыкла. В цеху такой шум — там все время играет радио, «Музыка во время работы», но ее почти не слышно из-за станков. И мой рабочий комбинезон весь блестит от металлической пыли. Смотрите! — Она показала ему свои руки с темными полосками под ногтями. — Пыль забивается под ногти и ее невозможно вычистить — я несколько часов терла их щеткой, собираясь на свадьбу к Рею.

— Рей Ливингтон снова женился?

— Вчера. Скромная церемония, как пишут в газетах. Вот почему я ездила в Лондон. Макс сказал, это триумф оптимизма над реализмом.

— Свадьба удалась?

— О да. Почти как в прежние времена.

— В тот вечер в «Дорчестере» мне показалось, что между вами и Джеком что-то есть.

— Между мной и Джеком? — Фредди усмехнулась. — Боже, нет. Каждый наш разговор заканчивается ссорой. Кроме того, я уже сто лет с ним не виделась.

— Кажется, он за границей. Кто-то говорил, что он выполняет там секретное задание.

И наверняка опасное — в этом нет никаких сомнений. Фредди посмотрела в окно, но оно так запотело, что окружающий пейзаж превратился в мешанину зеленых и коричневых пятен.

— Этот поезд когда-нибудь тронется с места? — воскликнула она.

— Вы куда-то спешите?

— Не то чтобы; просто накопилась стирка, глажка, надо написать несколько писем…

Льюис опустил оконную раму и высунул голову наружу.

— Ничего не происходит — насколько я могу судить. Пара парней слоняется вокруг паровоза; они о чем-то говорят. Может, двигатель сломался?