Скиппи умирает - Пол Мюррей

Наступает ночь. В комнате отдыха для младшеклассников легендарный воин-варвар Блюдигер Эксехенд, он же Виктор Хироу, просит тайм-аут чтобы принять душ: он просеивает руду на копиях Мифии, где вместе с другими неустрашимыми душами из группы Лукаса Рексрота ищет легендарный Ониксовый Амулет. Он выходит за дверь и уже идет по коридору, как вдруг на него набрасывается огромная туша, в которой можно опознать Лайонела.

— Разрази меня гром, если это не Принц Геев, который вышел на вечернюю охоту.

— А ну слезь с меня сейчас же! — орет Виктор/Блюдигер, беспомощно извиваясь под тяжестью крепких, как поленья, колен Лайонела, придавивших его к полу.

— Значит, на охоту вышел, охотник за поцелуями? Как насчет поцелуйчика от дядюшки Лайонела? А ну-ка, раскрой пошире…

С губ Лайонела свисают слюни, растягиваясь, будто сопли, и едва не касаясь рта Виктора. От отвращения Виктор еще сильнее вырывается и корчится, но слюнной маятник, раскачиваясь над ним, только приближается. А потом вдруг электричество моргает и беззвучно выключается. Виктор, воспользовавшись наступившей темнотой, выбирается из-под Лайонела, а тот, пускаясь в погоню, чувствует, что слюни прилипли к его подбородку…

— Черт возьми!

— Черт возьми! — Это Рупрехт в подвале выбирается из своего блокирующего радиацию кокона из фольги и просвечивает лучом фонарика дымящийся воздух, всматриваясь в колыбель. Но ботинок Джеффа лежит там же, где и лежал.

— Не получилось? — Нельзя сказать, что Джефф слишком уж расстроен тем, что его ботинок остался в посюстороннем пространстве. Он наклоняется и забирает его из установки. — Ну, это же еще не конец света — я понимаю, почему бы не попробовать еще что-нибудь… — Он обводит взглядом комнату, натягивая ботинок. — Марио, а твой счастливый презик все еще при тебе?

— Ха-ха-ха! Нет уж, я не позволю его засовывать в эту дурацкую машину смерти!

— Но может, он как раз принесет удачу нашему эксперименту, — умасливает его Джефф.

— Я не собираюсь отдавать свое безотказное секретное оружие какому-то там параллельному “я” в другой вселенной, — твердо говорит Марио. — Пускай сам там снимает телок как хочет.

— Ну ладно… — Джефф снова принимается рыскать глазами по комнате. — Может, тогда…

— Да что толку! — прерывает его безутешный голос Рупрехта.

— Как это — что толку?

— Да так: все равно уже ничего не получится! Уже ясно, что то, что произошло с “Оптимус-Праймом”, было всего лишь случайным везением. Может быть, это явилось результатом каких-то внешних факторов, которые мы не учли: положение Луны или влажность воздуха. В общем, все что угодно.

— Но это же не значит, что ты должен просто так сдаться…

— Лучше просто забыть обо всем этом, — монотонно произносит Рупрехт и пинает ногой обугленную компьютерную клавиатуру.

Шестнадцать часов многократного разочарования отпечатались у него на лице, это следы крушения иллюзий, которое остальные тоже ощущают на себе — каждую секунду каждого нового дня, превращающего их из детей во взрослых.

— А как же будущее человечества? — умоляющим тоном говорит Джефф.

Но Рупрехт уже повернулся к нему спиной и старчески шаркает по комнате, выключая один за другим все компьютеры… Вдруг дверь распахивается настежь, и врываются Деннис со Скиппи.

— Стойте все, слушайте! — кричит Деннис.

Скиппи, который держит в руках что-то вроде распечатки, рассказывает, что искал в интернете материал для своего сочинения-наказания о гэльском происхождении названия Сибрук, которое задала ему мисс Ни Риайн.