Место под названием "Свобода" - Кен Фоллетт

Мак лежал в трюме «Бутона розы», и его трясло от лихорадки. Он ощущал себя каким-то диким зверем: грязным, вонючим, почти голым, посаженным на цепь, и беспомощным. Он не мог встать во весь рост, но мозг его работал с поразительной ясностью. И Мак дал самому себе клятву никогда больше не допустить, чтобы кто-то посмел надеть на него железные оковы. Он будет драться, постарается сбежать, и пусть лучше его убьют, чем снова подвергнут подобному унижению.

С верхней палубы донесся крик, причем такой громкий и возбужденный, что проник даже в трюм:

– Дно на глубине тридцати пяти саженей, капитан! Песок и водоросли!

Экипаж встретил известие дружными радостными возгласами.

– Что такое сажень? – спросила Пег.

– Одна морская сажень равна шести футам толщи воды, – объяснил Мак с усталым облегчением. – Это значит, что мы приближаемся к земле.

А ему часто начинало казаться, что он не перенесет плавания. Двадцать пять приговоренных умерли в море. Но они вчетвером не голодали. Хотя Лиззи так больше и не появилась в трюме, она, по всей видимости, сдержала слово и обеспечила им в достаточном количестве еду и питьевую воду. Однако вода была несвежей, постоянная солонина и хлеб оказались слишком однообразной и нездоровой диетой, а потому все обитатели трюма страдали от странного заболевания, которое называли то «больничной лихорадкой», то «тюремной лихорадкой». Первым умер Полоумный Барни – старики не выдерживали тягот быстрее остальных.

Но болезнь стала не единственной причиной гибели людей. Пятеро скончались после особенно сильного шторма, когда беспомощных заключенных швыряло по всему трюму, и они невольно наносили друг другу и себе самим страшные раны своими же цепями.

Пег всегда отличалась худобой, но теперь выглядела так, словно была сложена из тонких палочек. Кора заметно постарела. Даже в полумраке Мак замечал, как у нее выпадают волосы, насколько осунулось лицо, а ее когда-то роскошное тело местами обвисло и покрылось язвами. Маку оставалось лишь радоваться, что они вообще остались в живых.

Чуть позже раздался новый крик:

– В восемнадцати саженях белый песок!

Затем осталось тринадцать саженей и слой раковин, а потом наконец:

– Ура! Вижу землю!

Несмотря на слабость, Маку очень хотелось бы подняться на верхнюю палубу. «Вот она, Америка, – подумал он. – Я пересек мир от одного края до другого и все еще жив. Скорее бы увидеть ее – Америку».

В ту ночь «Бутон розы» встал на якорь в совершенно спокойном месте. Моряк, принесший ссыльным порции солонины и пропахшую тухлятиной воду, был одним из редких членов экипажа, относившихся к страдальцам по-дружески. Звали его Эзикиел Белл. Он обладал каким-то скособоченным телом, где-то лишился уха, напрочь облысел, а на горле виднелся зоб размером с куриное яйцо, отчего и получил насмешливую кличку Красавчик Белл. Он сообщил, что они добрались до мыса Генри поблизости от города Хэмптон в штате Виргиния.

Весь следующий день судно так и оставалось на якорной стоянке. Мак злобился и гадал, в чем причина задержки. Кого-то явно отправили на берег для пополнения запасов продовольствия, потому что тем вечером с камбуза проник аппетитный аромат жарившегося на углях свежего мяса. Для заключенных он превратился в подлинную пытку, а у Мака даже начались желудочные спазмы.

– Мак, а что будет с нами, когда нас высадят в Виргинии? – спросила Пег.

– Нас продадут, и придется трудиться на тех, кто нас купит, – ответил он.

– Нас продадут всех вместе?

Мак знал, что такая вероятность ничтожна, но предпочел не упоминать об этом.

– Может быть, – сказал он. – Будем надеяться на лучшее.

Наступило молчание, пока Пег усваивала полученную информацию. Когда она заговорила снова, в ее голосе звучали испуганные нотки:

– Кто же нас купит?

– Фермеры, плантаторы, домашние хозяйки… Любой, кому нужна рабочая сила, и подешевле.

– Кому-нибудь можем понадобиться мы втроем.

Ха! Кто захочет купить бывшего шахтера и двух профессиональных воровок?

– Есть еще одна вероятность. Нас могут приобрести люди, живущие по соседству друг от друга.

– А какой работой нам придется заниматься?

– Всем, что нам велят делать хозяева. Наверное, трудиться в полях, убирать и наводить порядок в домах, строить что-нибудь…

– То есть мы станем практически рабами.

– Но только на семь лет.

– Целых семь лет, – огорченно протянула Пег. – Я уже стану совсем взрослой.

– А мне исполнится почти тридцать, – сказал Мак. Этот возраст представлялся ему чуть ли не пожилым.

– Нас будут бить?

Мак знал точно, что будут, но предпочел солгать:

– Нет, если мы станем усердно работать и держать рты на замке.