Витающие в облаках - Кейт Аткинсон

Мы поболтали про Кевина — ибо Кевин Райли сейчас, разумеется, второй по известности британский автор фэнтези. Его последняя книга «Заговор балниддрийцев» — самая новая в (по-видимому, бесконечном) цикле «Хроники Эдраконии» — занимала первое место в списке бестселлеров в мягкой обложке.

Я рассказала Бобу, как, роясь в книгах в букинистической лавке в Суффолке, обнаружила давно вышедшую и давно распроданную книгу под названием «Вторжение с Тара-Зантии». Она в самом деле повествовала о пришельцах из космоса, использующих в качестве денег домашних кошек и собак. Но автором ее был не Безымянный Юноша: книгу написал некто по имени Колин Харди. Так что одна загадка разъяснилась.

Еще мы поговорили о Дженис Рэнд, которая, не доучившись в университете, стала медсестрой со специализацией в геронтологии. Через три года ее обвинили в том, что она убивает своих подопечных (ее адвокат заявил, что она «отправляла их к Богу, на небеса», так что ее упекли в психиатрическую больницу особого режима). Именно Чик упорно выслеживал Дженис с тех самых пор по просьбе родственников бедной тети Сенги и наконец умудрился заснять на пленку кадры, послужившие окончательной уликой.

Я навестила Фердинанда в тюрьме раз или два, но он оказался довольно плоским персонажем, и скоро я в нем разочаровалась. Несколько лет назад он исчез. Мейзи, которая теперь преподает математику в Кембридже, полагает, что его убили из-за каких-нибудь околонаркотических разборок.

Что до желтого пса, то я понятия не имею, куда он делся. Но мне хочется думать, что он продолжает жить — хотя бы в книге^[79].

Это всё.

Бобу нужно было идти — он договорился с Робином, ныне социальным работником, выпить в баре «Мост через Тей». Он пригласил и меня, но я отказалась.

Я думала о том, что, может быть, жизнь Боба обернулась бы совсем по-другому, не укради я у него смысл жизни.

Боб обнаружил смысл жизни как-то серым пасмурным днем, незадолго до того момента, с которого я начала свой рассказ. Озарение пришло к Бобу, когда он лежал на шершавом от грязи ковре, отрабатывая на Шуге смертоносный вулканский захват. Шуг мужественно терпел, набивая косяк на обложке принадлежащего Бобу альбома «Electric Ladyland»^[80]. В телевизоре, который никто не смотрел, бомбили какую-то страну, о которой мы больше ничего не знали.

Боб переключил канал.

— «Доктор Кто», — объяснил он Шугу. — Второй эпизод «Проклятия Пеладона». Там действуют ледяные воины, они на этом инопланетном сборище…

Я на минуту вышла из комнаты, а когда вернулась, они бились в какой-то метафизической истерике, трепыхаясь на ковре, как свежепойманные рыбы.

— Ух ты, — твердил Боб, — смысл жизни… это типа круто!

— Счаст-Лифф ли ты, — подхватил Шуг и широко развел руками, смахнув при этом жестянку с табаком, так что она улетела на другой конец комнаты.

К сожалению, Боб и Шуг настолько упоролись, что не смогли объяснить, в чем состоит их великое открытие. Боб отвлекся на кастрюльку, стоящую посреди ковра. В ней были остатки спагетти в томатном соусе, которые пропитанному кислотой мозгу Боба показались клубком змей. А когда глюки у него прошли и он перестал орать, они с Шугом начисто забыли открытую ими великую непостижимую тайну.

— Жопа, — сказал Боб, кое-как поднялся на ноги и стал беспомощно бродить по комнате, заглядывая в ящики и под подушки, словно смысл жизни был частью осязаемого мира.

К счастью, он наступил себе на шнурок и вспомнил, в чем же заключался смысл жизни. Боб и Шуг очень расстроились, что такую важную вещь так легко забыть, и некоторое время обсуждали, как лучше сохранить ее для вечности. В конце концов я сжалилась над ними и посоветовала ее записать.

— Запиши! — завопил Боб, хватаясь за руку Шуга, чтобы не упасть — так взволновало его это открытие.

Они оба решили, что записать — просто гениальное решение, почти такое же гениальное, как сам найденный ими смысл жизни. После долгих поисков Боб нашел обрывок бумаги в линейку и записал все, что нужно, — хотя и не без труда, поскольку каждая написанная им буква превращалась в мультипликационного человечка и убегала с бумаги. Наконец ему удалось укротить человечков и выстроить их в подобие связного текста. После долгой дискуссии решено было положить драгоценный клочок бумаги в конверт и поместить в ящик буфета, стоящего в гостиной.

Когда смысл жизни был наконец в безопасности, Шуг и Боб выпили за него — каждый взял по банке лагера «Теннент» с нарисованными девушками (Бобу больше всего нравилась та, которую звали Трейси).

— За нас, — с усилием объявил Шуг, — ибо кто подобен нам?

Боб, однако, отверг традиционный отзыв этого тоста — «Мало кто, и тех уж нет» — и стал напряженно искать свой собственный вариант. Он морщил лоб — было заметно, как усиленно он думает. Наконец он объявил с великой торжественностью и серьезностью:

— Живи долго и процветай!^[81]

Я нашла этот конверт через несколько дней, когда искала свой аттестат зрелости. Бумажку я сохранила — сейчас она лежит в ящике моего собственного буфета, в моем доме, в Бретани, и я время от времени смотрю на нее, напоминая себе, в чем на самом деле заключается смысл жизни.

Вот что написал Боб. Бережно храните эту мудрость, ибо в ней заключается смысл жизни:

«Если встать на стол, можно достать до потолка».