Как мы не стали бандой - Глеб Черкасов

Игорь Петрович оставался и отцовским любимцем, и человеком, которому Кислицын дважды подарил жизнь. А тот невольно украл счастливый остаток жизни у своего отца.

— Родственники, конечно, есть, они не знали, что я ушла, а я, вот растяпа, решила пройтись, но тут все так поменялось. Что творит этот подлец, наш мэр, — старуха, нет не старуха, бабушка, просто болтливая и, кажется, начала соображать чуть лучше.

Кислицыну было плевать и на мэра, и на город, и вообще на все. Петя приехал за Дашей. Он не мог забыть ее. Он вспоминал ее каждый день. Никакие телки не могли заменить ее, а уж прошелся он за год по ним знатно.

Он решил не звонить, это было бы совсем «нечетенько». Вся жизнь обучила Кислицына сидеть в засаде, устроить ее он решил около дома ее бабушки, Даша совершенно точно навещала ее раз в два-три дня. Где-то вот за тем поворотом.

— Как вас зовут? — старушка довольно уверенно шла в определенном направлении, явно успокоилась и была настроена пообщаться.

— Петя, — честно ответил Петя.

В одной из позапрошлых жизней Галушкин объяснил ему, что поддельные документы могут быть на любую фамилию, но имя должно быть только свое. Так бывший Кислицын всегда и поступал.

— Раиса Николаевна, — представилась бабушка и начала что-то явно интересное ему рассказывать то ли про Путина, то ли про сына, который на Путина работал, а теперь, кажется, перестал. Ну да, это Москва, тут все генералы, извини-подвинься.

Никаких идей о том, что сказать Даше, у него не было. В прошлый раз в кармане лежали кольца, но теперь… Петя не хотел строить планов.

К старушке и ее провожатому подбежали два подростка, Кислицын даже сначала не понял, отчего в глазах рябит, потом сообразил, что близнецы.

— Ба, ба, ты куда делась, мы в плейстейшен рубимся, тут Дейнериз влетает и давай нас драконить: ты куда, что, а мы ни о чем.

— Владик, Виктор, когда вы научитесь говорить, как полагается интеллигентным людям, — Раиса Николаевна явно вышла из роли потерявшейся (да уже и отыскалась она явно) и вошла в образ строгой бабушки.

Близнецы что-то продолжали галдеть, но Петя их не слышал. Даша только что выскочила из подъезда и взволнованно смотрела по сторонам. Он очень хорошо помнил, как она злилась, и вот тут был ровно такой момент. На ней была только майка средней длины, до середины бедра.

— Ба, ба, прикрой нас от Дейнериз, она нам житья не даст потом, — близнецы галдели не уставая.

«Это и есть ее внучка, вот, может, и удача, сам возродился и ее Раису Николаевну обратно доставил», — Пете показалось, что план сложился сам собой, и тут из подъезда выскочил Игорь Петрович.

— Меня домой довел молодой человек, очень милый, хоть и простоватый. А куда он делся? — Раиса Николаевна растерянно крутила головой по сторонам.

Петя прыгнул через полуметровый забор практически с места и успел пробежать метров десять, прежде чем обернулся. Даша и близнецы толкались около бабушки, Игорь Петрович стоял чуть поодаль. Кислицын выдохнул, пробежал еще двадцать метров, оглянулся, посмотрел на Дашу и на ее бабушку, закрыл глаза, открыл: «Да ладно, да не бывает так».

— Ты пройти дашь, баран, — огромный жирдяй с почему-то знакомым лицом (да что ж сегодня за день такой, всё кто-то мерещится) пер буром.

Петя приветливо улыбнулся и для начала выбил грубияну коленную чашечку.

Дмитрий Хубариев

(РОССИЯ — КОРЕЯ, 4:2)

Две женщины под занавес рабочего дня были совсем некстати, а огромная папка с документами для ксерокопирования — еще более некстати. Дима быстро соврал, что ксерокс работает плохо, но дамы в летах оказались неукротимы в своем желании сделать копии.

Собственно говоря, для этого фотоателье и существовало. В нем можно было распечатать и отсканировать бумаги, сделать копии и вообще все что нужно. Чаще всего этим пользовались клиенты расположенного напротив турагентства.

Работой мечты Хубариев назвать это не мог, но подработка была нормальная. Главным образом за счет скользящего графика и возможности заниматься своими делами. Особенно когда к туристам никто не валил и фотографироваться приходили только какие-то совсем случайные люди. Или вот теткам куча бумаг понадобилась.

Тетки собирались в сопровождении большого количества детей куда-то — то ли в полузапрещенную Турцию, то ли в разрешенную Болгарию. Жаль, не в Крым, подумал по старой патриотической памяти Хубариев, но вспомнил, в какую цену влетел им отдых в этом году.

Женщины, благодарно посматривая на Диму, продолжали свой разговор.

— …мой первый в институте скромником был, да и потом, при всем форсе, тоже не особо, а вот как они с Толиком бизнесом занялись, так все меняться и стало.

— Деньги шальные.

— Нет, Зой, не сильно много и не сильно шальные, особенно поначалу. Просто дело для него стало важней всего, это для мужика как раз и нормально, но он себя стал считать главным работником в мире, и поэтому то ему не так, се ему не то. Ну и пил, конечно.

— Ты, Кать, не говори, мой до какого-то момента зашибал каждый божий день, каждый божий…

— Но с буханием ладно, мне вот кажется, Толик против меня его настраивал, как-то все время подначивал, исподволь, ревновал, что ли.

— Неужели голубой?

Смеется:

— Да нет, конечно, хотя иногда я прям и думала об этом, как подружки часами по телефону болтали, то ли о делах, то ли о чем еще, он в комнате всегда запирался — типа кабинет у него, зато святым для него долго была дочка.

«Как на меня похоже», — подумал Дима. Вольный график позволял Хубариеву проводить больше времени с Квакой, возить его на гимнастику и гулять. Сын ходил все уверенней, рисовал хорошо и вообще рос умненьким мальчиком.

Других дел особо не было. После выборов в Думу Дима свернул свою общественную деятельность. Да и посыпалось все как-то. Их НКО оказалась не особо кому нужной. Почти сразу перестало хватать денег, но тут на прощание помог Широпан. Семье Димы дали новую квартиру, в которой места хватало всем. Кое-как сделали ремонт, а Люка неожиданно устроилась на работу в расположенный неподалеку универмаг. Дима начал даже подумывать о втором ребенке, Люка была не сильно «за», но Хубариев надеялся на силу своего убеждения.

— Вот что в нем всегда было хорошо — не жадный. И дочку говорил, что любит, правда, потом поругались.

— Сейчас вроде ничего.

— Да, на удивление, ну подросла, да и он попроще стал, как с работы поперли. За Раисой Николаевной очень трогательно присматривают. А они говорили, что к ней призрак Петьки твоего приходил?

— Да, а к Петьке еще какого-то его друга тоже являлся, но он тогда пил как лошадь, небось, с перепою с деревом и поговорил, как с человеком.

Смеется.

— Ой, подожди, Тоша подъехал. Молодой человек, вы закончили? Да, всё, выходим, молодой человек, а не поможете до машины донести бумаги?