Закон тайги - Валерий Кузенков

Начало ноября. Лист с деревьев давно опал, трава засохла. В тайге стало по-зимнему светло и просторно, хотя большого снега ещё не было. Первый снежок выпадал с началом заморозков месяц назад. Но он тут же таял, оставляя на земле после себя только лужи. Затем несколько дней лили проливные дожди. Снова заморозки, и опять лужи и снег. Тепло. Ничего не скажешь, осень. Наконец установились морозы, стоявшие несколько дней подряд.

Довольно крупный самец бурого медведя к зиме начал готовиться заранее. Он усиленно поедал ягоды рябины, черёмухи, добывал кедровые орехи. Для этого, несмотря на свой вес и кажущуюся неуклюжесть, залезал на кедры и сбивал шишки. Один раз ему повезло, и он задавил молодого лося, который случайно оказался у него на пути.

Медведь почуял его первым и скрал, когда сохатый кормился, сосредоточив всё своё внимание на еде. В два прыжка настиг, после чего коренастое медвежье тело взлетело над землёй, тупые на концах когти пробили лосиную шкуру, а мощные челюсти с огромными зубами в один миг перекусили шею добычи. Бычку удалось сделать всего несколько шагов, он остановился, зашатался и медленно осел на землю. Предсмертный хрип, и лось затих навсегда. Медведь ещё несколько минут сдавливал челюсти на лосиной шее, словно боялся, что лось поднимется и ему не удастся его остановить. Наконец челюсти разомкнулись, и над лосиным телом поднялась медвежья голова с большим широким лбом. Короткие уши, едва выдающиеся из окружающего их меха, были напряжены. Зверь слушал. Маленькие глаза, налитые кровью, злобно смотрели на окружающий мир. Он получил, что хотел, и никому отдавать добычу не собирался.

Но у медведя врагов в округе не было, кроме его же собратьев. Других медведей поблизости не оказалось, поэтому зверь успокоился, разорвал лосю брюхо и насытился ещё не успевшими остыть внутренностями. Последние дни перед морозами медведь жил рядом с добычей, поедая её изо дня в день. Он редко удалялся к речке, чтобы утолить жажду. А напившись чистой холодной воды, возвращался к недоеденной добыче и ложился недалеко, в рябиннике. Лежал, время от времени настороженно слушая, или с шумом втягивал в себя холодный осенний воздух – вдруг кто-то из собратьев надумает полакомиться его добычей. Таких не нашлось.

Когда лось был съеден практически полностью, медведь почувствовал, что скоро выпадет снег. И чтобы не быть застигнутым врасплох перед залеганием в зимнюю спячку, наконец оставил это место и направился в сторону огромной лесной гари, где вот уже несколько лет кряду зимовал и где все эти годы его никто не беспокоил.

Берлогу медведь подготовил ещё несколько недель назад. В этот раз он поленился идти далеко в глубь сгоревшего леса и подыскал подходящее, по его мнению, место на краю гари. Несколько дней копал берлогу. Нагрёб возле неё внушительную кучу «земли-копыни». Ровнять не стал. Найдя росшую неподалёку ёлку, старательно надрал зубами и когтями еловой коры и веток, потом набрал мха и из всего этого приготовил мягкую подстилку.

Идя на место зимовки, зверь мастерски путал и скрывал следы и свой последний ход на лёжку в берлогу. Для этого, используя характер местной тайги, незамерзающие мелководные ручьи и речки, ветровалы, небольшие болота, он оставлял после себя сдвоенные тропы, сложные заходы и выходы, петли. Наконец медведь сделал «пяту» – дал конечный след перед залеганием на лёжку, чётко определившись в направлении на север. Добравшись до берлоги, медведь залёг на всю зиму…