Нефть - Марина Юденич

Нет, это не могла быть Лиза. Но что-то в ней было от Лизы: то ли прямая спина, то ли вздернутый подбородок, то ли походка — с широким, уверенным, но изящным шагом. Кто-то тронул его за рукав, Стив досадливо обернулся, в толпе он боялся потерять из виду ту странную женщину.

— Вы ведь Стив? — невысокая женщина, лет сорока, была ему незнакома.

— Да. А вы, простите?

— Я Маша, подруга Лизы.

— А Лиза… Это Лиза?!!! Там? — он еще не мог в это поверить.

— Да, это она, только давайте пойдем тоже, а то потеряем ее из виду. Я вот теперь хожу за ней, как врач, охранник и адвокат в одном лице. Вытаскиваю из драк, откупаю у милиции, колю инъекции — если приходится. Потом отвожу домой.

— Но что случилось?

— Шизофрения.

Она сказала это так просто, будто речь шла о насморке или радикулите.

— Но — как?

— Ну, это долгая история, шизофрения — ведь не обязательно и далеко не всегда наследственное заболевание. В данном случае врачи связывают ее с негативным воздействием всей этой истории с Лемехом и в этой связи — нарушением функций головного мозга.

— Она всегда…

— Нет, конечно. Как у всех больных, бывают ремиссии, тогда мы живем хорошо, дружно и даже весело — ходим в театры, на концерты. Приступы, как правило, связаны с обострением таких вот политических событий, черт бы их побрал вместе со всей этой политикой.

— Но если увезти ее отсюда?

— Она не хочет, даже когда чувствует себя хорошо.

— Я пойду к ней.

— Попытайтесь, хотя ничего приятного для себя вы не увидите. И не услышите. Она агрессивна в такие периоды. И в каждом видит врага. Протолкнувшись через милицейскую цепь, не слишком плотную и бдительную, Стив, догнал Лизу и некоторое время шел рядом, заглядывая в лицо. Надеясь, что она хотя бы обратит внимание и, возможно, узнает. Но она шагала как оловянный солдатик, глядя прямо вперед и высоко вздернув свой точеный подбородок.

— Лиза, здравствуй, это я — Стив, — он аккуратно дотронулся до ее руки. Она остановилась резко, будто споткнувшись обо что-то. Люди в колонне замедлили было шаг, разглядывая их, кто-то пошел дальше, кто-то, напротив, остановился, любопытствуя. И тут произошло неожиданное. То, чего меньше всего ожидал Стив.

— Это он, — пронзительно закричала, Лиза, некрасиво раскрывая свой крупный рот, — это он. Провокатор. Я запомнила его лицо. Из-за него тогда забрали людей на бульваре.

— Ты ошибаешься Лиза, я Стив, я из Америки, помнишь…

— Да, — она продолжала кричать так же громко, визгливо, широко разевая рот, — он представляется американцем и люди ему верят, а потом. Колонна встала, резко уплотнилась, забурлила, сворачиваясь в плотный человеческий узел.

Кто- то схватил Стива за рукав куртки, он рванулся, ткань треснула, чьи-то руки тем временем сорвали с него шапку, кто-то тянул за шарф, и тот затягивался на шее все туже. Одной рукой Стив вцепился в узел шарфа, пытаясь ослабить петлю, другой — прикрыл голову, потому что увидел над собой чью-то руку с зажатым в грязном кулаке куском арматуры. Удара он не почувствовал, но понял, что лежит на мокром асфальте и чьи-то ноги пинают его тело, одновременно он видел другие ноги, в одинаковых серых брюках, бегущие откуда-то со стороны. Он понял, что это та самая милиция, стоящая кордоном вдоль мостовой, и подумал: «Скорее же!» Потом ощутил еще один сильный удар по голове. Вероятно — кто-то профессионально и точно бил ногой. И больше не было ничего.

2007 ГОД. ДЕКАБРЬ, ВАШИНГТОН

Она вошла через северо-западную дверь Овального кабинета, минуя приемную. Ей было позволено. Тем более сегодня, сейчас. Президент был занят тем, что внимательно изучал большую пушистую ель, которую поставили только сегодня в просвете между двумя окнами, но еще не успели нарядить.

— Тебе не кажется, что так даже лучше?

— Без игрушек?

— Ну, да. Без всей этой мишуры, лампочек и прочей ерунды — душистое дерево, еще живое — смотри, видишь, капли смолы еще не застыли на ветках. А запах. Вдохни этот запах, Конди. Когда ты последний раз была в лесу?

— Не помню, сэр. Действительно не помню.

— Ну, ладно. Не помнишь про лес, рассказывай про русских.

— Предварительный итог избирательной комиссии — 57 % у «Единой России».

— Кажется, это называется сокрушительной победой, а Конди?

— Нет, сэр. Вернее, да, сэр.

— Забавно, Конди. Так да или нет?

— Мы обсуждали этот вопрос, сэр. О легитимности.

— Я помню.

— Так вот — в случае, если мы признаем легитимность этих выборов, то — да, это безусловная победа «Единой России» и — в сущности — президента Путина. Если — нет, ни о какой победе не может быть и речи.

— Это понятно. А мы?…

— Нет, сэр. На этот вопрос можете дать ответ только вы. Лично.

— Вот, значит, как обстоят дела, Конди?

— Да, сэр.

— Ну, хорошо. Я дам ответ, но прежде мне хотелось бы выслушать мнение государственного секретаря.

— Сэр, разумеется, у меня есть мнение на этот счет. Но несколько часов назад аналитики Совета национальной безопасности закончили этот короткий меморандум. И прежде чем я выскажу свое мнение и прежде, чем вы примете решение, хочу, чтобы вы это прочли.

— Хорошо, Конди. Ты замечаешь, насколько я сегодня податлив и добр. Давай свой меморандум.

Он наконец оторвался от ели, которую все это время ласково теребил пальцами, близко приближая лицо к зеленым пушистым веткам, вдыхая аромат свежей хвои. И занял место за рабочим столом у южного окна.

«Вашингтон.

Надежный доступ к нефти и газу по приемлемым ценам — краеугольный камень международной безопасности. Но на современном рынке энергоносителей сбои в поставках могут приводить к дипломатическим осложнениям и неблагоприятным последствиям для безопасности. Мы сталкиваемся с серьезной проблемой — Америка испытывает зависимость от нефти, которая часто импортируется из нестабильных регионов мира.

Энергетическую независимость, за которую давно ратуют руководители США, можно обеспечить путем технологического прогресса. Однако эксперты в области безопасности и энергетики сходятся на том, что в обозримом будущем ископаемые виды топлива и единая система глобальных поставок, которая снабжает ими мировые рынки, сделают «энергетическую безопасность» ключевой транснациональной проблемой XXI века.

В настоящее время в мире ежедневно потребляется примерно 86 млн баррелей нефти, и Управление информации Министерства энергетики США прогнозирует, что к 2030 году спрос увеличится почти на 50 процентов, до 118 млн баррелей в день. Ожидается, что до 70 процентов этого объема придется на долю складывающихся крупных экономических и политических держав — таких, как Китай и Индия. По данным Управления информации, Соединенные Штаты производят 70 процентов потребляемых в стране энергоресурсов и остаются крупнейшим в мире потребителем нефтепродуктов, расходуя 20 млн баррелей в день.