В будущем году - в Иерусалиме - Андре Камински

— Доброе утро, фройляйн! Вам что-нибудь угодно?

— Я хотела бы поговорить с доктором Хаблютцелем.

— К сожалению, это невозможно. Но я к вашим услугам.

— Доктора нет на месте?

— Да, и, к сожалению, уже навсегда. Он скончался. Испанка. Половина Швейцарии лежит в постелях, а вторая половина — в могилах. Полагаю, вы слышали об этом…

Мальва почувствовала, как почва уходит у нее из-под ее ног.

— Что же мне теперь делать? — пролепетала она, покрывшись смертельной бледностью. — Доктор Хаблютцель вызвал меня в Швейцарию…

— О, этот старый Казанова понимал толк в красоте!

— Он искал фармацевта, — продолжала лепетать Мальва, пропуская мимо ушей замечание аптекаря.

— А кто нынче не ищет фармацевтов — вам известны такие?

— Позвольте мне представиться, — сказала девушка, смущенно кашлянув в кулак, — Мальва Камински.

— Меня зовут Обермюллер, Оскар. А этот человек — мой брат Эмиль. Мы наследники доктора Хаблютцеля.

— И вы также ищете фармацевта, если я верно понимаю?

— К тому же срочно, — ответил аптекарь.

— На каких условиях?

— Это будет зависеть от претендента.

— Я уже сказала вам, что претендент — это я.

У человека со шрамом отвисла челюсть.

— Вы?! Юная барышня — кровь с молоком — вы не шутите?

— Я получила специальное образование.

— А это и вовсе нереально. Фройляйн, первое апреля давно миновало, а для карнавальных шуток — слишком рано…

— Повторяю, — ответила Мальва, явно сдерживаясь, — я — дипломированный аптекарь. Вот мой диплом.

Она выложила на стол картонный пенал и извлекла из него пергаментный свиток.

— Ах нет, благодарю вас, диплом ваш меня ничуть не интересует. — Аптекарь со шрамом отворотил нос.

— А меня интересует! — вмешался в разговор второй мужчина с перстнем на пальце. — Вы мне понравились. Я выставлю вас в витрине, и вы будете привлекать к нам клиентов мужского пола.

Идея столь привлекательной приманки, похоже, воодушевила и человека со шрамом.

— Вы уж нас простите, — сказал он, — но мы, разумеется, не позволим себе такого. В подобных вещах мы скорее консервативны…

— В каких вещах, — с пренебрежением в голосе уточнила Мальва, — в витринных куколках?

— Видите ли… Женщина с образованием… У нас только мужчины получают образование.

— Но это странно! Почему, собственно? — возмутилась Мальва и спрятала свой диплом.

Вопрос этот оказался неожиданным для обоих. Аптекарь с гербовым кольцом на пальце ответил первым, рассчитывая на поддержку посетителей, терпение которых стало заметно убывать:

— Потому что точным наукам, барышня, нужны соответствующие головы!

— И вы, господа, конечно же, обладаете таковыми? — парировала Мальва.

— Вот именно, мы располагаем в высшей степени точными головами, хотя вы ставите это под сомнение. Кстати, покажите-ка ваш диплом!

— Но вы же заявили, что он не интересует вас, поскольку я — всего лишь женщина.

— Вы незамужняя?

— А это тоже вас касается, господин Обермюллер?

Пожалуй, это было уже слишком.

— Наши женщины, — с раздражением ответил аптекарь со шрамом, — образования не получают, но при этом они умеют себя вести.

— Чего не скажешь о ваших мужчинах, — парировала Мальва. — Насколько я вижу, вы люди образованные, но вести себя не умеете.

Столь вызывающая раскрепощенность женщины пришлась не по вкусу человеку с перстнем.

— Мы ценим хорошие манеры. По крайней мере здесь, в Цюрихе, — отпарировал он сухо.

— Мы тоже, представьте себе. Я приехала из Вены.

— Почему же вы там не остались?

Мальва поняла, что дальнейшие разговоры бессмысленны. Из слов обоих аптекарей ей стало ясно, что в Цюрихе она найдет легко работу.

— Не смею больше занимать ваше драгоценное время, господа. Ваши клиенты сгорают от нетерпения.

«Точные головы» явно перестарались. Тот, что носил на пальце перстень с гербом, попытался было смягчить впечатление от неприятного разговора.

— И на какую же зарплату рассчитывает дама, позвольте полюбопытствовать? — спросил он заметно более мягким тоном.

— Ровно на такую же, — ответила Мальва, — как все другие коллеги той же квалификации. Но, разумеется, не в качестве куклы в витрине, а за рецептурным столом.

— Как вы себе это представляете? Мы ведь все-таки не в России.

— Ни франком меньше, ни франком больше, — ответила Мальва. — На равных правах.

Окольцованный понял, что с этой женщиной не очень-то поспоришь.

— Скажите мне одно, вы, несравненная, — произнес он заметно потеплевшим голосом, — в вашем Венском университете вас не учили улыбаться?

— Напротив, — ответила Мальва с широкой улыбкой, — но в подобающих ситуациях.

Лед был сломан. Аптекарь со шрамом протянул Мальве правую руку и глухо произнес:

— Вот видите, всего-то и требовалось — поговорить друг с другом.

— Когда мне приступать? — спросила Мальва.

— Прямо сейчас!