Духовка Сильвии Плат - Юстис Рей

Но всё идет не по плану. На второй неделе выясняется, что тебя определили не только в класс мистера Супайна. И теперь у нас будут общие литература и английский. Я узнаю об этом во вторник, когда ты вваливаешься в класс со своим красным вырви глаз портфелем. На этот раз ты садишься в другом конце класса, но легче от этого мне не становится.

После того как английский заканчивается, я быстро собираюсь, чтобы, как только ты выйдешь из кабинета, тут же тебя нагнать. Но у тебя есть великолепная способность: смешиваться с толпой или, я бы даже сказал, растворяться в ней.

Когда я выхожу из класса, тебя, естественно, нигде нет. Тогда я мысленно выругиваюсь и уже не так быстро плетусь к выходу. Но тут, покидая здание, я вижу вдалеке твой портфель, цвет которого тут же бросается мне в глаза.

– Слушай, – начинаю я, нагоняя тебя, – не знаю, что я тебе сделал, но что бы это ни было, я искренне прошу прощения. Я не хочу, чтобы ты на меня обижалась, и не хочу, чтобы мы стали врагами.

– Думаешь, мы можем быть врагами? – интересуешься ты с язвительной холодностью. – Будь я твоим врагом, ты бы не знал, куда себя деть.

– То есть ты на меня не обижаешься?

Ты отрицательно качаешь головой. Я тут же теряюсь, не зная, что делать дальше. Я ожидал куда более долгого разговора. Но даже теперь, когда я выяснил, что ты не обижаешься, меня всё равно что-то беспокоит.

Мы идём в тишине. И вдруг ты останавливаешься и выдаёшь:

– Значит, так, слушай меня внимательно: ты не обязан меня провожать. Мы никто друг другу. Я просто принесла тебе блокнот, ты просто сказал спасибо. Мы немного поговорили о церкви, а потом ты в пух и прах разнёс мою мечту. И это всё! Я не злюсь на тебя. Ясно? Потому что таких, как ты, я встречаю чуть ли не каждый день, и, честно говоря, мне на вас плевать. Так что не думай, будто всё, что ты там говорил, меня задевает, будто это что-то значит. Потому что это не так. Просто забудь. Сделаем вид, что ничего не было.

– Я так не могу, – бормочу я растерянно.

– И почему это моя проблема? – отзываешься ты безразлично, пряча руки в карманы.

– Почему ты так ведешь себя? Я ведь просто пытаюсь проявить дружелюбие, – говорю я тебе вдогонку.

Ты останавливаешься.

– С чего ты взял, что мне нужно твое дружелюбие?

– Потому что так ведут себя люди в цивилизованном обществе.

Ты тяжело вздыхаешь.

– У меня нет совершенно никакого желания приспосабливаться к этому глубоко больному обществу, – заявляешь ты осознанно, так спокойно, что я даже не в силах как-либо противостоять подобным заявлениям. – Мне кажется, ты ведёшь себя искренне со мной, – говоришь ты уже спокойнее, без скрытой агрессии и злости, – но не стоит. Я ужасный человек, и лучше тебе со мной не связываться. Я до безобразия критична, саркастична, недружелюбна и порой ошеломляюще груба. Я могу ранить словом не задумываясь, из-за чего потом мучаюсь и злюсь ещё больше. Часто я говорю правду, которая никому не угодна и которую никто не хочет слышать. Из-за этого многие ненавидят меня.

– Как благородно, – язвительно подмечаю я.

– Нет, я безжалостна!

– И до тошноты честна.

– Это один из главных моих недостатков.

– Так почему ты не хочешь со мной общаться? Мне показалось, у нас есть что-то общее.

– Моя адская привычка к одиночеству делает меня абсолютно невыносимой и практически неприемлемой для дружбы.

– Но ты могла бы дать мне шанс, учитывая, что я стараюсь.

– Я не хочу.

– Не можешь или не хочешь?

– Не хочу! Не принимай это на свой счёт. Скоро ты поймешь, что держаться подальше от меня довольно умно.

Внешне я остаюсь спокоен, но внутри негодую. Я тебя совсем не знаю, но почему же так больно из-за того, что именно ты отталкиваешь меня?

– Ты помог мне немного освоиться тут, если тебя это утешит.

– Не надо меня утешать – я не расстроен.

– Мне так не кажется…

– Я взбешен, – перебиваю я.

– По тебе и не скажешь, – замечаешь ты спокойно. Конечно, я ведь терпелив.

– И как же я помог? – спрашиваю я без особого интереса минутой позже.

– Церковь, – отвечаешь ты просто, – всё, что я говорила о ней, – правда. Терпеть это всё не могу. Когда ты сказал мне, что не веришь, я поняла, что я не одна такая и что ты в этом городе тоже не единственный. Я боялась начинать этот разговор, но потом, когда ты всё-таки заговорил, поняла, что могу расспросить тебя обо всём, и, как бы все ни обернулось, ты никому ничего не скажешь.

– Тот факт, что принудительные службы не устраивают меня, не делает сложившиеся правила Корка менее важными для остальных.

– Мне не нужно знать, что думают остальные. Для меня достаточно того, что хоть кто-то против этого, а значит, система не работает.

Я чуть задумываюсь. Я даже не знаю, почему мне так обидно.

– Ты можешь не переживать. То, что ты мне сказал, останется между нами.

Я лишь молча гляжу на тебя.

– Это нужно было лично мне, и личным это и останется.

– Меня не это волнует, – отвечаю я с горечью.

– Жаль, что я оказалась таким большим разочарованием, правда?

– Не совсем так.

– Отчего же?

– Я не верю в то, что ты говоришь. Я имею в виду насчёт плохого человека. Плохим людям плевать на других. Плохие люди просто делают плохие вещи не задумываясь, а ты много об этом думаешь.

– Ты не можешь знать, что я думаю.

– Мне достаточно того, что ты только что сказала.

Ты усмехаешься и качаешь головой.

– Просто перестань преследовать меня. Ты мне ничего не должен, так же как и я тебе. На этом и разойдёмся, – ты уходишь.

– Я преследую тебя? С чего ты это взяла? Кем ты себя возомнила? – кричу тебе вслед, но ты не оборачиваешься.

Я остаюсь один. И в этот момент мне очень больно от того, как ты со мной обошлась. Хотя ты права: мы никто друг другу и ничего друг другу не должны. Но мне казалось, что между нами есть что-то общее, я чувствовал эту связь, но ты безжалостно разорвала её. И поделом мне. Я просто забуду тебя: больше не буду ждать, когда ты войдешь в класс, не буду выискивать тебя в церковных рядах и писать о тебе. Точно не буду!

* * *

Я не писал в свой блокнот почти неделю, и, честно говоря, это мучительно. Раньше я даже не осознавал, насколько привык к этому. Поэтому я возвращаюсь к своим записям. И, конечно же, мне придётся писать о тебе, ведь ты – одна из крупиц моего окружения.

Ничего особенного больше не происходит, из-за чего ходить в школу становится не только страшно, но и невыносимо скучно, но я всё равно это делаю. И теперь, когда я стараюсь сталкиваться с тобой как можно реже, ты предстаёшь перед моим взором чуть ли не каждый день: по пятницам – на литературе, по средам – на химии, по вторникам и четвергам – на английском. И всё это просто невыносимо.