Будут неприятности - Галина Щербакова

Комната Бориса. Прошло около часа. Клавдия одна. Когда открывается занавес, она выходит из передней, держа на вытянутом пальце кольцо с ключами. Она рада тому, что осталась одна, развязывает стянутые волосы, сбрасывает туфли. Тяжело, некрасиво ходит, разглядывая комнату. Ей все непривычно. Ритуальные экзотические маски на стенах, портрет Хемингуэя в человеческий рост, обилие бутылок из-под коньяка, виски, ликеров. Берет одну. И по буквам читает английское название. Не понимает и сокрушается. И тут звонок. Засуетилась, растерялась. Не знает, как быть, и тонким перепуганным голосом кричит.

КЛАВА. Кто там будет?

Что-то ей отвечают, она не понимает и выходит в переднюю. Слышно, как она неумело возится с ключом, открывая дверь. В комнату входит Виктория Львовна. Она очень хорошо выглядит, намного моложе своих лет. Прекрасно одета. На Клаву смотрит с любопытством, насмешливо. Качает головой, увидев посреди комнаты некрасивые стоптанные Клавины туфли.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Давайте знакомиться. Я Виктория Львовна. От Бори я узнала, что вы здесь, и специально пришла.

КЛАВА. А Вилька ушел за вещами. Вы его подождите.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (ласково). А мне он зачем? Я на вас, деточка, пришла посмотреть. Не сердитесь, я любопытная.

КЛАВА. А вы кто будете? Вилькина знакомая?

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Нет. Я мама его знакомой. Впрочем, чья я мама – не имеет значения. Не правда ли? Так как вас встретили?

КЛАВА (не знает, как себя вести). Встретили. На такси.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (иронизирует). На такси? И что же?

КЛАВА (совсем растерявшись). Так вот я не знаю, что вам рассказать…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (смеется). Вы неподражаемы. А что вы собираетесь делать в Москве?

КЛАВА. Так работать…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Работать? А что вы умеете работать?

КЛАВА. Пока, конечно, мне без специальности трудно, и опять же положение…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (к счастью, она не понимает, о каком положении говорит Клава). Да, положение у вас интересное. (Укоризненно.) Как же вы так решились? Позвал вас наивный мальчишка, а вы и рады. Что ж вы так ни о ком больше не подумали? О его родителях, например? Наконец, о его будущем? Это, конечно, не мое дело, но разве так делают, деточка…

КЛАВА (виновато). Да я и не хотела ехать. Я ж понимаю…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (видит, что Клава перепугана, неуверенна. Напористо). Нет, не понимаете. Не понимаете, что вам и в милиции объясняться придется.

КЛАВА (испуганно). В милиции?

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. А как вы думали? Москва перенаселена. Здесь каждого человека проверяют, зачем он приехал и кто его звал. И на чью площадь.

КЛАВА. Какую площадь?

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (укоризненно). Вы даже этого не знаете. (Зло.) Площадь – это квадратные метры, на которых мы живем. У нас ведь дворов с садами нет. Изб-пятистенок тоже. Пять шагов в ширину и восемь в длину. Вот площадь, на которой я с дочкой всю жизнь прожила.

КЛАВА (удивленно). А сколько домов строится, Вилька говорил…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Что ваш Вилька знает? Вы меня послушайте. Не смешите людей. Уезжайте. А… Если что у вас и было, так сейчас на это не смотрят. Уж поверьте мне, ваш приезд – величайшая глупость. И если вам об этом никто не сказал, так только из деликатности. Не доводите дела до того момента, когда вам все растолкуют товарищи в погонах.

КЛАВА. Кто?

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Милиция, конечно…

КЛАВА. Ой…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Еще какое ой… (Показывая пальцем на стены.) А здесь, между прочим, живет крупный дипломат. И завтра ему кто-нибудь напишет, что его сын сдал комнату, извините, неизвестно кому… Кстати, ваши родители поступили очень опрометчиво, соблазнившись Москвой.

КЛАВА. У меня нет родителей.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. Нет? Откуда же вы?

КЛАВА. Я детдомовская.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (жалостливо и брезгливо одновременно). Боже, какая глупая история. Мне вас жалко, но я вас осуждаю. В вашем положении надо быть особенно осмотрительной. Ведь над вами могли просто посмеяться…

КЛАВА. Да. Понимаю.

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (горячо). Да ничего вы не понимаете. Вилька вам голову заморочил. А у него все прекрасные, все добрые и все на свете только радость.

Клава кивает, улыбается грустно.

Но разве ж можно на него равняться, слушать его? Тем более держаться за него? А вы – уж не сердитесь, я прямо – вцепились в милого нашего донкихота. Зачем же вы так?

КЛАВА. Да, я, пожалуй, уеду…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА. И правильно сделаете. Не надо людям навязываться, Клава. Это же некрасиво.

Виктория Львовна, осторожно сдвинув Клавины туфли, подталкивает их к порогу.

Кстати, вот эта привычка разуваться в комнате – чисто деревенская. Извините, но это так бросается в глаза. И платья рубашечного покроя уже не носят. Вы смешно будете выглядеть рядом с Вилькой… Ну, я пойду. Не сердитесь и послушайте меня. Очень нелепую ситуацию вы создали.

КЛАВА. Вы Вильку подождите…

ВИКТОРИЯ ЛЬВОВНА (насмешливо). А зачем он мне? Я вас хотела повидать. Повидала. То, что я вам говорила, не надо ему рассказывать. Это будет некрасиво. Подумайте своим умом. И я желаю вам выбраться из этой истории с наименьшими потерями. Будьте здоровы. (Уже с порога.) И не душитесь дешевыми духами. Это производит неприятное впечатление.