Человеческое тело - Паоло Джордано

Все новое вызывает у Йетри любопытство. Из вертолета он рассматривает чужую страну, каменистые равнины, перемежаемые изумрудными лугами. Посреди склона стоит верблюд — как он по-научному называется, Йетри не помнит, вроде бы «дромадер». Он и не знал, что бывают дикие верблюды: думал, все верблюды живут в зоопарке. Йетри решает показать верблюда сидящему рядом Чедерне, но того пейзаж, похоже, не интересует. Взгляд из-за темных очков направлен на вертолет, а может, он просто спит.

Йетри снимает наушники. На смену мрачному вою гитар «Cradle of Filth» приходит мало чем отличающийся рев пропеллера.

— Интересно, на базе есть бар? — спрашивает он у друга. Приходится орать.

— Нет.

— А спортзал?

— Тоже нет.

— Ну хоть пинг-понг?

— Ты так и не понял. Там, куда мы летим, ни черта нет.

Он прав. На базе «Айс» нет ничего, кроме пыли. Желтой липкой пыли — в ботинках проваливаешься в нее по лодыжки. Отряхиваешь пыль с формы — она кружится в воздухе, а потом садится на прежнее место. В первый вечер в Гулистане, когда Йетри высморкался, на платке остались черные полосы. На следующий день из носа пошла кровь, смешанная с землей, и так в течение недели, а потом все прошло. Тело привыкло, молодое тело ко всему привыкает.

Взвод расположился на северо-западе базы, рядом с железобетонной коробкой — одним из немногих оставшихся от морпехов строений. Просторное голое помещение, кое-где со следами побелки. На стенах — граффити: звездно-полосатый флаг, несколько похабных рисунков, оскалившийся бульдог в ошейнике с шипами. Десятки пулевых отверстий — стреляли изнутри.

— Ну и развалина! — говорит Симончелли, когда они входят туда в первый раз, и название приклеивается. Развалина. Здесь у них будет генеральный штаб.

Вскоре обнаруживается, что в Развалине полно тараканов. Они прячутся по углам и щелям, но то и дело какой-нибудь любопытный таракан вылезает и появляется на полу. У тараканов блестящий коричневый панцирь, который хрустит, когда наступаешь на него ботинком, капли крови разлетаются на полметра.

К счастью, у Пассалакуа есть порошок от тараканов, он рассыпает его по внешнему периметру здания и по углам.

— Знаете, как это работает? — спрашивает он, стуча по донышку банки, чтобы высыпались последние крупинки. Если порошка не хватит, они пропали: придется истреблять всех тараканов, одного за другим. — Порошок издает запах, от которого тараканы возбуждаются. Называется «феромон».

— «Ферормон», дурак! — поправляет его Чедерна.

— Ладно, пусть будет «ферормон». Такой же запах издают самки тараканов, когда они готовы к размножению. Тараканы распаляются, ищут самок, а вместо этого находят яд.

— Круто!

— Когда тараканы попадают на яд, они сразу же дохнут и сами начинают издавать другой запах, от которого остальных глючит.

— Глючит?

— Да, глючит. Они жрут друг друга.

Йетри представляет себе, как таракан вылезает из Развалины, пробирается в палатку, вскарабкивается по ножке раскладушки и, пока Йетри спит, разгуливает у него по лицу.

— Прикиньте, если бы талибы сделали то же самое, — говорит Чедерна, — вместо того чтобы обстреливать базу, распылили бы на базе порошок, пахнущий, как у бабы между ног. Мы бы все друг друга поубивали.

— У нас от Дзампьери пахнет ферормоном, — говорит Ровере.

— Ты чего, у нее только под мышками воняет.

Все ржут. Один Йетри стоит, нахмурившись.

— Ты думаешь, мы похожи на тараканов? — спрашивает он.

— Чего?

— Ты сказал, что если талибы распылят порошок, от которого пахнет бабой, мы друг друга поубиваем. Как тараканы.

Чедерна скривляет рот в подобие улыбки.