Домой - Владимир Козлов

В кухне общаги жарилась картошка, воняя на весь коридор. За дверью пятьсот четвертой играла «Технология». Я постучал в пятьсот вторую – открыла Светка, босиком, в коротком тонком халате. Мы поцеловались. Я, не снимая кроссовок, прошел в комнату, поставил на стол пакет, вынул из него два «сникерса» и бутылку «амаретто». В магнитофоне «Osaka» с моргающими разноцветными лампочками играла «Стюардесса по имени Жанна».

Я сказал:

– Выключи ты эту фигню…

– А что тебе не нравится? Красивая песня…

Я дал Светке «сникерс», она одной рукой разорвала обертку, откусила, а другой начала расстегивать халат. Я нажал на кнопку «стоп». Светка, продолжая кусать «сникерс», бросила халат на кровать, осталась в трусах, подошла.

– Давай сначала выпьем, – сказал я.

Она кивнула, вынула из тумбочки две рюмки – одну граненую, другую – из тонкого стекла. Я открутил пробку у ликера, налил. Мы чокнулись.

– За то, чтобы сессию сдать, – сказала Светка.

– До сессии еще далеко.

– Не так уж и далеко. Это кажется, что далеко. Каких‑то два месяца всего, даже меньше…

– А потом – каникулы…

– Да, каникулы… Я так хочу…

* * *

За окном начинало темнеть. Светка лежала на кровати, укрывшись одеялом.

– Странно как‑то так… – говорила она. – Мне всего четырнадцать было, правда, выглядела я старше, и одевали меня родители нормально. Тогда мы жили, в общем, ничего… Все по знакомству доставали, шмотки… Я тем летом ходила в настоящих джинсах вареных – первые, ни у кого еще в городе не было, а у меня уже были… Вот, значит, я – сопля еще, четырнадцать лет, хоть и в варенках, и он – восемнадцать… У меня, конечно, ничего с ним не было тогда, я слишком была маленькая…

Я налил себе еще ликера, выпил, взял из пачки сигарету, прикурил.

– Открой окно. Ты же знаешь – я не люблю, когда накурено… И потом, когда сказали, что его убили, я толком ничего не поняла… В смысле, не осознала… Глупая была еще… А мама меня на похороны не отпустила – сказала, нечего там смотреть, один только цинковый гроб…

Я встал, подошел к окну, открыл форточку. На товарной станции бубнил неразборчивый голос. Маневровый тепловоз тащил по рельсам состав цистерн. В хрущевках за путями зажглись первые огни.

– Завтра придешь? – спросила Светка.

– А что, они еще не приедут?

– Нет, у них в понедельник мало пар, решили забить на это дело.

– Хорошо, приду. Со «сникерсом»?

– Ну да… Нет, лучше один «марс» и один «сникерс».

Я сбросил пепел в «обертку» сникерса, взял рюмку с «амаретто», допил, бросил бычок в стакан, взял с пола джинсы. Светка вылезла из‑под одеяла, подошла ко мне, обняла сзади.

– Скажи, что ты меня любишь, а, Леша…

Я застегнул молнию на джинсах.