Гавайи: Дети Солнца - Джеймс Миченер

Когда перепуганная толпа, каждый в которой был счастлив, что не его предназначили утолить ненасытный голод Оро, рассосалась, на берегу, в тени хлебного дерева, остался молодой вождь. Его одеяние из золотистой тапы свидетельствовало о принадлежности юноши к королевскому роду. Он затаился из страха, так как был выше ростом и мускулистей большинства мужчин племени. Кроме того, юноша отличался храбростью, которая граничила с дерзостью. Молодой человек прятался здесь ещё и потому, что ненавидел верховного жреца и презирал нового бога Оро за все новые и новые требования человеческих жертв.

Разумеется, верховный жрец сразу же заметил отсутствие молодого вождя. Он расценил его поступок как проявление неповиновения и был настолько взбешен, что во время всей торжественной церемонии его гневный взгляд перебегал по толпе в поисках дерзкого. В конце концов, жрец заметил юношу, стоявшего в тени хлебного дерева, и оба мужчины обменялись долгими, исполненными неприкрытой неприязни взглядами. И только когда молодая красавица с кожей золотистого оттенка и распущенными волосами с вплетенными в них цветами банана потянула мужа за руку, тот опустил глаза. Церемония встречи жреца закончилась, и теперь женщина умоляла своего супруга:

– Тероро, тебе нельзя ехать на святое собрание.

– Но кто же, кроме меня, сможет управлять нашим каноэ? – нетерпеливо перебил её молодой мужчина.

– Неужели это так важно?

Тероро в изумлении посмотрел на жену:

– Что значит "важно"? А что же, кроме каноэ, может быть важным?

– Твоя жизнь, – просто ответила ему женщина. – Мудрые мореплаватели не выходят в океан, когда сгущаются зловещие тучи.

Тероро не обратил внимания на страхи женщины. Он прошел к поваленному стволу дерева, лежащему у самого берега лагуны и, устроившись на нем с недовольным видом, принялся колотить по серебристой воде загорелыми ногами, словно сейчас ему было ненавистно даже само море. Очень скоро его невозмутимая супруга, прекрасная и источавшая приятный аромат банановых цветов, присела рядом, также опустив в прохладную воду ноги, слегка болтая ими, словно играющий ребенок. Тероро сразу же позабыл о своем плохом настроении. Теперь, даже посмотрев в сторону небольшого мыса, туда, где располагался храм Оро, и где сейчас находились жрецы, безжалостно потребовавшие жертву в виде восьми человек, он уже не испытывал того гнева, которым был охвачен ещё совсем недавно. Голос его прозвучал уверенно и спокойно.

– Я не страшусь святого собрания, Марама, – твердо заявил он.

– А я страшусь за тебя, – ответила супруга.

– Ты только посмотри на наше каноэ! – неожиданно отвлекся Тероро, указывая в сторону длинного навеса возле храма, под которым расположилось огромная двухкорпусная лодка. – Ты ведь не допустишь, чтобы им управлял кто-то другой, а не я? – начал поддразнивать он супругу.

Отец Марамы был жрецом, и именно он помогал отбирать священные бревна для строительства этого каноэ. Поэтому женщине не надо было напоминать о том, какое значение имело данное судно. Она удовольствовалась лишь тем, что так же спокойно заметила:

– Мато с севера хороню умеет управлять каноэ. Он справится.

И только тогда Тероро решился рассказать о том, почему ему было так необходимо присутствовать на священном собрании.

– Брату понадобится моя помощь.

– Но у короля Таматоа окажется достаточно защитников, – возразила Марама.

– Без меня там могут произойти страшные события, – упрямо продолжал Тероро, и мудрая Марама (а её имя означало "луна" – всевидящая и сострадающая), поняв настроение супруга, решила подойти к разговору с другого бока.

– Тероро, но верховный жрец подозревает именно тебя в неверности красному богу Оро.

– Не более, чем других, – сурово прорычал Тероро.

– Но только ты открыто выказываешь свое неверие, – упорствовала супруга.

– Иногда мне бывает очень трудно скрывать свои чувства, – вынужден был признать молодой вождь.

Марама опасливо огляделась вокруг, чтобы убедиться, что поблизости нет шпионов, подосланных верховным жрецом. В эти дни они сновали повсюду. Правда, на этот раз никого рядом не оказалось. Тогда она, все ещё не вынимая ног из прохладной воды, продолжила разумно рассуждать:

– Ты должен пообещать мне, что если все же ты отважишься зайти в храм Оро, то будешь молиться только Оро и думать только об Оро. Вспомни о том, как выдал себя рулевой одним только движением губ.

– Я уже присутствовал на трех подобных собраниях на Гавайки, попробовал убедить свою супругу Тероро. – И я знаю, в чем заключается опасность.

– Но сейчас там будет подстерегать тебя совсем не обычная опасность, напомнила женщина.

– В чем же разница?

– И снова Марама осторожно огляделась по сторонам, но, никого так и не обнаружив, заговорила опять:

– Ты не задумывался о том, зачем верховному жрецу понадобилось проводить лишних десять дней на Гавайки?

– Полагаю, что ему потребовалось время для подготовки к собранию.

– Нет. Об этом жрецы должны были договориться заранее. Это было сделано для того, чтобы каноэ из Таити и Мурей не успели вернуться на Гавайки раньше завтрашнего дня. В прошлом году одна женщина с Гавайки тайно призналась мне в том, что все жрецы считают нашего наиболее талантливым, и поэтому собираются назначить его главным над всеми остальными жрецами.

– Ну, что ж, это было бы неплохо, – сердито буркнул Тероро. – Тогда бы он убрался прочь с нашего острова.

– Но они не осмелятся возвысить его до тех пор, пока остров, где он живет, ещё не полностью завоеван и покорен.

Постепенно до Тероро стал доходить смысл слов его супруги. Впрочем, так случалось часто в подобные моменты, когда луноликая Марама что-то долго объясняла своему мужу, а тот, поудобней устроившись, вникал в суть её речи. Итак, она продолжала:

– Мне кажется, что во время предстоящего собрания наш верховный жрец попытается сделать все, что от него зависит, чтобы доказать жрецам с Гавайки, что он предан богу Оро даже больше, чем они сами.

– Это для того, чтобы убедить их в своей верности и показаться подходящей фигурой для повышения?

– Ему это необходимо.

– И что же он вознамерился сделать, как ты считаешь? – заинтересовался Тероро.

Марама колебалась. Ей было трудно и страшно произнести следующую фразу. В этот миг неожиданный порыв ветра налетел на лагуну, подняв на ней небольшие волны. Марама вынула ноги из воды и вытерла их руками. Она все ещё не нашла в себе силы заговорить, поэтому Тероро решил сам продолжить мудрую мысль своей супруги.

– Тебе кажется, что для того, чтобы произвести сильное впечатление на других жрецов, он осмелится принести в жертву нашего короля?

– Нет, – поправила его Марама. – Он пожертвует тобой. И твои ноги укажут на радугу.