Пес - Александр Покровский

Блин! Я стою на второй палубе третьего отсека и чешу себе ту часть тела, что у всех нас называется затылком.

Автономка, тридцатые сутки, подводное положение. Тремя компрессорами снимается давление воздуха в лодке. Давление снимается уже час.

Я смотрю на кислородный газоанализатор.

Давление воздуха в лодке надо снимать регулярно, потому что в автоматике применяются воздушные клапаны, и при переключении они сбрасывают воздух в помещения подводной лодки.

Оттого и возрастает давление. Оно может дорасти до 890 миллиметров ртутного столба, а потом уже автоматика будет работать со сбоями. Вот поэтому и включают компрессоры. За час они снижают давление до 690, а потом – всплытие на сеанс связи и определение места, после чего из-под воды поднимается шахта ПВП (подача воздуха под водой) и через нее внутрь лодки засасывается воздух, а компрессоры все работают и работают – набивают наши баллоны ВВД (воздуха высокого давления).

Вот такая организация.

А на кислородный газоанализатор МН-5125 я смотрю потому, что эта зараза бурно реагирует на столь быстрое снятие давления тем, что у него стрелка падает просто на глазах.

Падает она до пятнадцати процентов кислорода. На самом деле кислород никуда не делся, просто у нас такой прибор.

А в техническом описании на это чудо техники написано, что оно «устойчиво работает и не реагирует на перепады давления» – вот сволочь!

А стою я здесь и жду, потому что сейчас мимо может пройти наш командир. Он как увидит это падение, его кондратий может хватить. Вот для этого я и стою – чтоб, значит, поддержать падающее командирское тело.

Причем объяснить что-либо командиру нельзя. Не поймет он. У него с арифметикой плохо. Мне кажется, даже если я ему доложу, что дважды два – четыре, он мне на это скажет: «Как четыре? Почему? Почему вы мне не доложили вовремя? Все тихушничаете здесь! Стоите! Все сами пытаетесь! А сами-то! Ни хрена не можете! Почему я только сейчас об этом узнаю?» – ну и так далее. Больной он у нас.

Я с группой командования вообще ни о чем не разговариваю. За десять лет я сменил четырех командиров, и всегда одно и то же.

Поэтому сейчас мой мичман Черняков Геннадий Константиныч пройдется и поставит все приборы на штатную проверку от ВСД (воздуха среднего давления). Там давление нормальное, и приборы придут в себя. Константиныч, собака, возится.

– Константиныч! Ты где там? – кричу я в глубь своего поста.

– Сейчас! Уже иду! Никто не видел мою отвертку?

Опять, мудак, свою отвертку потерял.

И вот я дождался – через переборку в третий перелезает командир. Он торопится на сеанс связи. Сейчас объявят «тревогу», и будет всплытие.

Командир, конечно же, увидел меня и повисшую стрелку моего газоанализатора.

– Что у нас с кислородом, начхим?

– Ничего особенного, товарищ командир!

– Как это «ничего», он же падает!

– Это давление снимается!

– Я знаю, что оно снимается! Почему у вас при этом кислород по отсекам падает?

Ну что ему сказать? И тут меня осенило:

– Товарищ командир, дело в том, что выброс дозаторов кислорода у нас приходится на среднюю палубу, а при снятии давления компрессоры забирают воздух именно с нее – у нас же захлопки не справляются, и мы открываем переборочные двери, а они все на средней палубе. Вот с нее весь кислород и забирает. Компрессор.

В глазах командиру немедленно тухнет зловещий огонек. Неужели до него дошло?

– Что нам делать? – говорит он поникшим голосом.

Фу! Вот ведь как! Объясни я все, как оно есть, – и на меня наорали бы, а тут хуйню какую-то сказал – и такое взаимопонимание!

– Ничего не надо делать, товарищ командир! – сказал я с большим человеческим достоинством в голосе. – Установка справится. Все придет в норму через пятнадцать минут!

– Доложите через пятнадцать минут! – бросил мне на ходу командир.

– Есть! – ответил я.

Когда командир исчез в центральном, я вошел на свой пост. Константиныч все еще искал свою отвертку.

– Где ж она? Только что здесь была!

– Меня чуть не кастрировали сейчас из-за твоей отвертки! – набросился я на него. – Хоть раз в жизни можно все сделать заранее?

– Есть! – заметался мой мичман. – Уже нашел!

– У нас пятнадцать минут!

– За десять все сделаю!

Через пятнадцать минут я доложил командиру, что кислород мной приведен в норму.