Хромосома Христа, или Эликсир бессмертия - Владимир Колотенко

Вскоре мы были приглашены в Москву на международный съезд геронтологов. Жора встретил меня на вокзале. Мой доклад слушали, как всегда, с особым вниманием. Я еще не кончил доклад, когда раздались аплодисменты, а за ними хлынул жаркий поток славословий. Такого я не ждал! Тема была так актуальна, что произвела эффект разорвавшейся бомбы: клон?!. В провинции?!. Ну уж нет! Слово «клон» ни разу не прозвучало, но каждый о нем подумал. Природой нам дан дар воображения, видимо, поэтому мы так алчно и ненасытно впитываем в себя все запретное и таинственное.

– Слушай, – сказал тогда Жора, – ты гений…

Потом мы сидели уже на Арбате в пивбаре.

– Определенно, – добавил он, – ну давай, выкладывай…

Мне казалось, я был для него неплохим сотрапезником, которому он мог без стеснения рассказывать о своих успехах и трудностях. Мы говорили до самого закрытия и затем у него дома, всю ночь.

Никто уже не спорил по существу нашего открытия, не подвергал сомнению полученные факты. Во многих лабораториях мира их вскоре подтвердили и кое в чем нас даже опередили. Этого следовало ожидать, так как люди работали не в подвальных помещениях, а в хорошо оснащенных и достойно финансируемых лабораториях.

– Здесь уже ходят слухи, – сказал Жора, – что Академия Швеции рассматривает вопрос о включении цикла твоих работ в список на соискание Нобелевской премии в области биологии и медицины.

– Ух, ты! – воскликнул я.

У меня, конечно, екнуло в груди.

– Не может быть! – сказал я.

– Это переворот во взглядах на жизнь, – сказал Жора, – так что вполне может быть… Нужно все должным образом оформить и достойно преподнести. Я знаю, как это сделать.

Жора прикурил сигарету, глубоко затянулся и даже закрыл от удовольствия глаза.

– Слыхал, – неожиданно сказал он, медленно выпуская из себя дым, – в Штатах кого-то тюкнули чем-то невидимым, неслыханным… Никаких следов. Интеллектом!

Я не понимал, к чему была сказана эта фраза: при чем тут какое-то интеллектуальное убийство к нашему разговору о модификации генов. Тут я вспомнил Юру. Он коллекционировал способы интеллектуальных убийств.

– Оружие, – сказал Жора одно только слово и сделал очередную затяжку. Несколько секунд он испытывающе смотрел на меня, а затем добавил:

– Гены – как цель, как мишень…

Он выдержал еще небольшую паузу и еще раз уточнил:

– Этническое оружие, понимаешь?

Я не понимал.

– Ты не думал об этом?

Об этом невозможно было не думать, но я покачал головой: нет.

– Не думал, – потом сказал я.

Об этом говорил весь мир, и это не могло нас не интересовать, хотя наши мысли и были направлены в противоположную сторону. Мы думали не о войне с человеком, а о битве за него.

Жора отвел от меня свой пристальный взгляд и не стал развивать эту тему. Дома у него мы долго не спали, болтали. Потом я откровенно зевал.

– Слушай, – вдруг сказал он, – валяй-ка сюда, к нам…

За окнами уже брезжил рассвет.

– У меня прекрасные девочки, мы тебя женим…

– Я женат.

– Когда ты успел? Я этого не знал. Знаешь, здесь такие возможности…

У меня слипались глаза.

– Слушай, мы тут с тобой…

Этим он еще раз подтвердил мою уверенность в том, что и подвалы бань могут удивлять высокий научный мир своими смелыми достижениями.

Он что-то еще говорил, но я уже не слышал его. В ту ночь о клоне я даже не обмолвился.