Хроника его развода (сборник) - Сергей Петров

Они проснулись. Они взяли меня на работу. И мне от этого тошно.

Являюсь в костюме и галстуке. Отдел, тот самый, организационный, состоит из четырёх человек.

Человек № 1, начальница. Полина Александровна. Рыжая женщина в очках, голос пискляв и картавит.

– Мы сгаботаемся, Андгей Павлович.

Безусловно.

Она какая-то квадратная. И ножки кривые, тоненькие. Я нарекаю её Кубышкой.

Кира. Кира Владимировна. Рост и фигура, но лицо старухи. Оно приводит меня в тихий ужас.

Третья – Ирина. Она молода, и нижняя губа её висит.

Наконец, последний, № 4. Антошка.

– Антон Николаевич, – представился он.

Заместитель начальницы, на всякий случай. Школьник в очках.

У них тут все начальники в очках?

…Час назад я выставил на стол бутылку черногорского вина «Вранац», шампанское и литр водки. Бонус-трек – закуска.

«Вранац» пью я. Кубышка тоже на него посягнула, но потом переключилась на водочку. Я потягиваю вино и слушаю вполуха их блеяния о тяготах службы. Пытаюсь делать вид, что мне интересно. Хвалю руководство. Потом, видимо, вино даёт в голову или просто устаю я от их служебного жлобства и начинаю травить свои байки. Про то, сколько больших региональных чинуш было трахнуто по итогам моих проверок за время работы в Конторе.

Воцаряется тишина. Я слышу эту тишину, чувствую нависшее напряжение. Для разрядки рассказываю парочку анекдотов. Кривые ухмылки. Отчётливо осознаю, что они стесняются меня, завидуют и ненавидят. Пьют моё бухло и ненавидят. Такое бывает.

«Вранац» иссяк.

Кубышка окосела и смотрит на меня похотливо.

– Андрюша, можно на «ты»?

– Об чём речь, – говорю, – конечно!

– Андрюша, ты можешь называть меня Полей.

– Хорошо, Поля.

Поля икает.

– А водку… мы-ы… не употребляем?..

Это вызов. Кого же ты напугать хочешь, мать твою фашистскую? Я беру бутылку, разливаю по рюмкам. Поднимаю свою и бодро произношу черногорский тост:

– Живиле! – то есть будем здоровы, будем жить!

И выпиваю залпом.

– А я думала, ты непьющий.

Пьющий, пьющий. И пить умею, и напивался, когда – по пальцам пересчитать, хотя и моменты были яркие.

Вот две тысяча первый год, положим. Приехал в Тамбов, к сослуживцам зашёл. Валера Рощин, один из лучших друзей моих по райотделу, эксперт-криминалист. Ура, кричит, Андрей Павлович! В кабак отправились, часа три там пили. Девки какие-то, танцевали с нами, опять пили. Они потребовали такси. Вызвали, поехали. Очутились в коммуналке, там мужики и бабы голые на полу спят. Поехали отсюда на хер! – я сказал. И мы отправились в казино. «Крутое пике» казино называлось. Утро уже, часов шесть, народу полно. Эй, ты! – одному из охранников девонька крикнула. – Подойди! Подошёл. Дай мне тысячу рублей! Дал. И мы поехали в пригородный лес, в шашлычную. Там опять водки взяли, шашлык. Потом девки исчезли. Мы с Валерой вышли и долго брели по лесу, как измождённые былинные странники. Солнце светило ярко и начинало жарить. У Валеры с собой полбутылки водки. Мы очутились у реки, вблизи дачных участков. Какой-то дед в панаме поливал из шланга клубнику.

– Дед! – закричал Валера. – Дай нам стакан!

– Кто вы такие? – высказал недоумение дед.

– У тебя дикорастущая конопля на участке! Сейчас всё сожжём, а тебя трахнем и арестуем! Дай стакан, говорю!

Испуганный дачник выполнил приказ немедленно.

– Вот так вот.

У воды мне стало жарко, я разделся, уплыл на противоположный берег, лёг на песок и закрыл глаза. Валера остался на том берегу допивать. А потом он упал. Мы заснули на разных берегах, проспали до вечера и страшно обгорели…

…Такие дела, Полина Александровна. Она же – Поля. Есть что вспомнить. А если напиться с вами, я даже и не знаю, о чем здесь вспоминать.

– Столько много работы, столько много работы, – скулит она.

Смотрю на часы, время почти девять вечера. Намекаю, что пора собираться.

– Конечно, конечно, – тарахтит Кубышка, – ты ко мне потом зайдёшь?

– Обязательно. А для начала я помою посуду…