Город Брежнев - Шамиль Идиатуллин

– Чего Артурик-то. Я по «Времени» смотрел – продукты возят, врачей, всякое такое. Ну и охраняют там местных от душманов, конечно.

– Артурик, – повторил Генка.

Серый, как всегда поспешно, будто его могли перебить, заговорил:

– Мне Дрон Загуменнов рассказывал, он в параллельном классе, – и у его друга брат, короче, там был. Ну и рассказывает: везут, значит, продукты, там целая колонна из грузовиков…

– «КамАЗов»? – ревниво встрял Вован.

– Ну да, «КамАЗов», «Уралов», всяких.

– С вертикальным взлетом? – уточнил Генка.

– Да блин, вы слушать будете? – возмутился Серый. – Короче, везут такие продукты в кузове – хлеб там, масло, тушенка еще в бочках, и солдаты тоже в кузове, охраняют. Димон, ну, фюрер, который брат друга Дрона, бочку с тушенкой обнял и дремлет такой. И обаце так, душманы из крупнокалиберного пулемета по колонне: дыдыдыщ! И очередь прямо в кузов к нашим. Одному голову сразу напополам, другому в сердце прямо, а этого, который…

– Брат друга, понятно, – нетерпеливо сказал Вован.

– Вот фигли ты лезешь опять! Да, вот этого – его бочка спасла. Несколько пуль в бочку, там разворотило все, зато он живой. Он такой выскочил потихоньку – и давай по кустам из автомата.

– И что? – жадно спросил Вован.

– Ну, победили, – неуверенно ответил Серый, который, похоже, завел рассказ дальше, чем знал сам. Подумал и вдохновился: – Ну да, точно. Он еще рассказывал: заезжают в деревню, он такой во двор забегает, дверь дома распахивает – и гранату туда. Потом спокойно заходишь и мозги душманов с потолка счищаешь.

– Ты дурак, что ли? – спросил я. – Какую гранату? Наши что, фашисты тебе?

– Так если они по колоннам из пулемета! Крупнокалиберный – он знаешь какой?

– Кто – они? Душманы, в деревне? Фигню несешь какую-то, и этот твой друг брата друга тоже, блин, свистит, как Троцкий.

Я завелся что-то не по обстановке, но и Серый тоже хорош. Антисоветчину несет какую-то. И ладно бы прикольную – а то ведь как будто кино про фашистов пересказывает. Где в роли фашистов наши. А наши не могут быть фашистами. Наши не могут кидать гранаты в дом, бомбить города, захватывать чужие острова, ну и вообще – нападать, стрелять в спину, обманывать и предавать. Потому что какие они наши после этого? Они фашисты или там американцы с израильцами – не знаю уж, кто там живет и как правильно называется, но бомбит всех постоянно.

Я бы, наверное, ненужных вещей наговорил и, может, наделал даже, да Вован спас. Он мечтательно сказал:

– Целая бочка тушенки.

– Вовик, ты кушать хочешь? – протянула Наташка и катнула Вовану пару картофелин.

Мы засветло закопали целую кучу в золу от чайного костра, потом развели ужинный костер, на котором варили рисовую похлебку на томатной консерве, а тем временем жрали печеную картошку – до, во время и после ужина. Вкуснющая она, зараза, особенно под сладкий чай, не то что похлебка. Полмешка, кажется, сожрали, перемазались все, как черти, – Серый, конечно, так и не отмылся, хотя Светлана Дмитриевна его к морю три раза гоняла, так и сидел чумазиком, только любимая кепочка чистая. Похлебку, впрочем, мы сожрали, а картошку всю не осилили, еще кучка осталась. Потом полчаса разговаривать не могли – я думал, вообще до утра рот не раскрою, а то либо похлебка, любо пюрешка обратно полезет. Но нет, вдоль берега прошлись – полегчало. А анекдоты почти привели в норму.

Если бы картошины Вовану бросила Ленка, он бы, наверное, их сожрал – да тут же и помер бы. По этой Ленке Вован сох не так, как по предыдущей, Денисовой, из первого отряда, но все равно сожрал бы, поскольку пацан пылкий и ответственный. И помер бы. А так – просто дотянулся, постанывая, до пепельных картофелин, повертел их в руках, попытался жонглировать, выронил, махнул рукой, под строгим взглядом девчонок поднял, снова постанывая, аккуратненько уложил рядом с собой и повторил:

– Тушенки. Целая бочка.

Генка хмыкнул и спросил:

– А вот интересно, свиной?

– А какая разница? – удивился я.

Генка опять посмотрел на меня и сказал:

– Артурик.

– Геночка, – ответил я таким же тоном.

– Товарищи юные литейщики, – примерно так же окликнул нас Витальтолич, появляясь из темноты.

Марина Михайловна висела у него на плечах и хихикала, словно пьяная. Мне даже неудобно стало, зато Вован с Серым затыкали друг друга в бока, а девки зашептались, не отводя глаз от вожатых. Марина Михайловна, похоже, сообразила, что ведет себя не слишком педагогично, сползла с плеч Витальтолича, чинно встала рядышком с ним, подхватив под локоток, и деловито спросила:

– Народ, вы не мерзнете тут?

Девки, перебивая друг друга, умильными голосами заговорили, как им тут тепло, хорошо и интересно, а детишки из четвертого спят в палатках, мы проверяли, а посидите с нами, Марина Михална, а вы сюда, Витальтолич, и расскажите нам, а то нам скучно…

– Так скучно или интересно? – уточнил Витальтолич, не трогаясь с места.

Девчонки захихикали и тут же притихли. В неровный круг света тяжело вдвинулась Светлана Дмитриевна в совсем домашнем каком-то халатике, но спросила обычным завучевским тоном:

– Так, «Юный литейщик», почему не спим? Отбой давно.

Девчонки заканючили про еще немного, Светлана Дмитриевна кивнула, сказала: «Пять минут», внимательно посмотрела на вожатых – Марина Михайловна совсем отклеилась от Витальтолича и спрятала руки за спину, невинно и почти незаметно улыбаясь, – и повторила:

– Пять минут, молодые люди. Всем понятно?

Развернулась и пошла, не слушая нестройного, но горячего хора, певшего, как сильно нам понятно и какие мы будем дисциплинированные через пять минут.

Вожатые дождались, пока она скроется в палатке, переглянулись, Витальтолич сильно нахмурился и сказал нам:

– Пять минут. Через пять минут чтобы все по палаткам и костер погашен, Вафин ответственный.

– А че я-то сразу, – возмутился я, но вожатые уже сдернули во тьму.

– Ты просто чаю много пьешь, – объяснил Вован.

Я замахнулся, все заржали.

– Что за гогот среди ночи? – спросил Валерик, проявившийся точно в том месте, с которого канули в темноту Витальтолич с Мариной Михайловной. – Спать пора, пошли по-бырому.

– Ну Валерий Николаевич, нам Светлана Дмитриевна разрешила еще пять минут, – заныли девчонки.

Я показал им страшную рожу, чтобы не вздумали звать его посидеть, а то скучно. Но они тоже не дурные, хотя Валерик девок не щемил и вообще старался быть любезным. Впрочем, он, наверное, не присоединился бы к нам, даже если бы позвали. Валерик деловито спросил:

– Марину Михайловну не видели, случайно?

– А вы их не встретили? – удивился Серый. – Они ж как раз туда ушли.