Прости меня, Леонард Пикок - Мэтью Квик

Мне нравится представлять себе, будто я узник, заточенный в темную, сырую камеру, единственной отрадой которого является ежедневная пятнадцатиминутная прогулка по двору, – так еще приятнее смотреть на небо. Именно в этот момент замдиректора школы Торрес хлопает меня по плечу:

– Мистер Пикок, простите, что отвлекаю вас в такой прекрасный момент, но разве вам не надо быть в классе?

Я начинаю хохотать, уж больно покровительственно он держится, впрочем, как всегда. Он, естественно, без понятия, что при мне «вальтер» и я могу выстрелить ему в сердце, легким нажатием курка прервав его бренное существование, и поэтому сейчас он не имеет надо мной никакой власти.

– Интересно узнать, что это тебя так рассмешило? – спрашивает он.

С заряженном «вальтером» в рюкзаке я чувствую себя офигенно всемогущим и небрежно отвечаю ему:

– Абсолютно ничего. Не желаете присесть? Прекрасный день. Прекрасный. Вы слишком напряжены. Возможно, вам следует немного отдохнуть рядом со мной. Смотреть на небо очень полезно для здоровья. Я узнал это из телевизионной передачи для женщин. Давайте поболтаем. Попробуем понять друг друга.

А он, наверное, с секунду смотрит на меня, а потом говорит:

– А что у тебя за шляпа такая?

– Смотрел с соседом фильмы с Богги. Я прямо-таки заделался его фанатом, – объясняю я и, не дождавшись ответа, продолжаю: – Вы ведь слышали о Хамфри Богарте? «За твои глаза, детка»?

– Я знаю, кто такой Хамфри Богарт. А теперь отправляйся в класс, – велит он.

Я небрежно скрещиваю ноги – показать, что я его не боюсь, и отвечаю:

– Я пропустил классный час и не успел зарегистрироваться в канцелярии, поэтому формально у меня сейчас свободное время. Так сказать, не отметил время прихода на работу, босс. Выходит, я пока еще вне вашей юрисдикции. Просто обычный человек в парке.

Лицо замдиректора Торреса становится багрово-фиолетовым, как баклажан.

– У меня нет времени выслушать твои двусмысленности, Леонард, – заявляет он.

– По-моему, я говорю вполне понятно, – отвечаю я. – Не увиливая, отвечаю на все ваши вопросы. Я вас никогда не обманываю. Но вы ведь не слушаете. Никто не слушает. Почему бы вам все же не присесть? Вам сразу станет легче. Это реально поможет…

– Леонард, – обрывает меня он. – Достаточно.

– Черт возьми! – отвечаю я.

Ведь я действительно хочу наладить контакт. Поговорил бы с ним честно и откровенно – никаких двусмысленностей, – если бы он просто сел рядом и потратил пару минут, чтобы проявить человечность.

Интересно, какие у него такие неотложные дела, если он не может потратить лишние пять минут, чтобы посмотреть со мной на небо?

А затем замдиректора Торрес применяет не слишком оригинальный прием, который меня просто убивает. Возможно, замдиректора Торрес успел опробовать его на своем сыне Натане^[19], ученике начальной школы; его фотография стоит на столе у Торреса.

Замдиректора Торрес говорит:

– Мистер Пикок, я считаю до трех, и если вы на счет «три» не отправитесь в класс, у вас будут большие проблемы.

– И какие именно проблемы у меня будут?

Он поднимает указательный палец и произносит:

– Один.

– А вам не кажется, что нам стоит обсудить последствия моего бездействия, дабы я мог понять, отвечает ли моим интересам выполнение вашего требования? Я должен принять взвешенное решение. Мне надо подумать. Ведь это школа как-никак. Разве вы не должны поощрять самостоятельное мышление?

Он останавливает меня жестом и продолжает гнуть свое:

– Два.

Я поднимаю глаза к небу, улыбаюсь и встаю на счет «три», но исключительно потому, что собираюсь убить Ашера Била. И это одна-единственная причина. Ей-богу. Не стоит умножать число имеющихся сущностей и делать сегодняшний день еще тяжелее. Я нисколечко не боюсь замдиректора Торреса, с его идиотским загибанием пальцев и дурацким счетом до трех. Можете мне поверить.

Я уже направляюсь в сторону канцелярии, но неожиданно разворачиваюсь и говорю:

– Знаете, я беспокоюсь за вас, замдиректора Торрес. Вы сплошной комок нервов. А это сказывается на вашей работе.

– У меня уже с утра голова идет кругом. Дай мне хоть немного передохнуть, ладно? Мистер Пикок, не пройдете ли вы в класс? Пожалуйста.

Я киваю, поворачиваюсь, чтобы идти в канцелярию, и слышу, как замдиректора Торрес громко вздыхает. Не думаю, что вздох этот адресован именно мне, скорее, это жалоба на собачью жизнь – на то, что он жутко замотан и вообще весь на нервах.

Похоже, все мои знакомые взрослые как один ненавидят свою работу, а заодно и свою жизнь. Не уверен, что знаю хоть одного человека старше восемнадцати лет, кому работа пошла на пользу, за исключением Уолта и герра Силвермана, и осознание этой простой истины еще больше укрепляет мою решимость совершить то, что я запланировал на сегодня.