Надломленные души - Тьерри Коэн

— Какое… здесь все огромное, — не сдержалась она.

— Здесь живут учащиеся. Новички занимают комнаты на втором этаже, затем, по прошествии года, поднимаются этажом выше.

— Значит, обучение длится четыре года?

Вопрос старичка позабавил.

— Нет, три года, как в лицее. Последний этаж отдан преподавателям. А занятия проводятся в боковых строениях.

Холод мрамора приятно смягчался мебелью теплых тонов, состоявшей из разнородных диванчиков и кресел, расставленных в произвольном порядке на столь же разнообразных по форме и расцветке коврах. Низкие столики с лежавшими на них настольными играми, книгами и наушниками свидетельствовали о том, что это было место для досуга. По царившему там беспорядку и по вмятинам на подушках Лана догадалась, что обитатели замка покинули его совсем недавно.

— Воспитанники любят здесь собираться, — пояснил Лео. — У нас много таких мест для расслабления, но это пользуется особой популярностью.

Внимание Ланы привлекла витрина, за которой царил все тот же веселый беспорядок. Приблизившись, девушка увидела медали, кубки, институтские и университетские дипломы, часто с престижными номинациями.

— Это ваш Зал Славы?

— В определенном роде, да. Трофеи бывших воспитанников.

— Так вы уже долго существуете? — спросила Лана, сама не понимая, почему это ее удивляет.

— Очень скоро я все объясню. А пока… займемся твоей комнатой.

Бывшие воспитанники… пришедшие сюда так же, как она, с «надломленной душой», оказывается, добивались успеха в самых разных областях. Девушка вдруг поняла, какая роль отводилась этому стенду и почему он располагался в избранном месте, где особенно любили проводить время питомцы Академии.

Лана с покорностью следовала за одним из отцов-основателей этого удивительного заведения. Навстречу им попался юноша-подросток: он прихрамывал, руки его были забинтованы. Сопровождал подростка мужчина с бритой головой. Парнишка был примерно ее возраста, маленького роста, худенький, даже тощий, с черными, плохо подстриженными волосами, правильными чертами лица и темными глазами. Выглядел он одновременно испуганным и покорным, словно с ним случилось несчастье, но в последний момент его спасли, настолько он был… растерян и обескуражен.

Во взгляде, который бросил на нее подросток, Лана прочла встревоженность, но вместе с тем и радость. И еще она увидела шрамы на его лице — как совсем свежие царапины, так и следы давнишних ран и ссадин, которые не успели зажить до конца.

— Познакомься, это Дилан, — произнес Лео. — Дилан, это Лана.

Парнишка развел забинтованными руками, показывая, что сожалеет, что не может протянуть ей руки, и смущенно улыбнулся.

— Привет, — проговорила она.

— Привет, — ответил он с неловкостью подростка, представленного почти взрослой девушке умопомрачительной красоты.

Дилан сразу оценил внешность этой странноватой молоденькой особы, а особенно большое впечатление произвели на него зеленые глаза, которые словно пронзали насквозь. Покраснев, он опустил голову. Оба моментально осознали, что оказались в Академии по одной и той же причине.

— Вскоре вы снова увидитесь. Вам придется немало времени провести вместе на занятиях.

Они разошлись, кивнув друг другу на прощание.

Поднявшись на второй этаж, Лео и Лана оказались в коридоре со множеством дверей. Остановившись возле одной, старичок открыл ее и показал девушке новое жилище.

Это была со вкусом обставленная просторная комната, состоявшая из двух частей. В каждой половине имелись кровать, письменный стол, шкаф, а в центре — диванчик и кресло перед журнальным столиком. В глубине комнаты находилась дверь в ванную. Лане сразу же понравилось ее новое гнездышко.

— Ты будешь жить вместе с Романой, — сказал Лео.

Девушка предпочла бы поселиться одна, чтобы не пришлось ни с кем разговаривать и терпеть обременительное присутствие соседки.

— А нет ли у вас комнат на одного человека?

— Первый год воспитанники всегда делят жилье на двоих. Потом у них появляется выбор: или получить индивидуальную комнату, или остаться в паре. Надо сказать, чаще воспитанники выбирают второе, — пояснил старичок. — Романа поможет тебе освоиться за два первых «вступительных» месяца. Станет для тебя кем-то вроде крестной матери. Она пользуется у всех воспитанников большим уважением. Характер у нее своеобразный, правда, но я уверен, что вы отлично поладите.

Лана бросила сумку на кровать, открыла шкаф и увидела на полке спортивную одежду.

— Для начала переоденься в эту форму. С завтрашнего дня ты можешь заказать себе гардероб по собственному вкусу и размеру. Здесь у нас принято носить однотипную одежду. Нет, мы ничего не имеем против моды и индивидуальных пристрастий, но наши воспитанники обычно стараются этого избегать.

Лану последнее замечание немного покоробило. Неужели ей придется отказаться от ее пирсинга, «порванных» черных джинсов, прически?

— Ты имеешь полное право сохранить свой стиль, — заявил Лео, который сразу ощутил ее разочарование. — Я хотел сказать другое: даже если вновь прибывшие поначалу стараются отличаться от других по внешности, то позже они сами от этого отказываются, устраняют все наносное.

— Из-за давления окружающих? Или существуют инструкции на этот счет со стороны учебной части? — с вызовом поинтересовалась Лана.

— Да что ты, вовсе нет, — усмехнулся Лео. — В Институте нет ни малейшего давления, кроме одного: для каждого создаются наиболее благоприятные условия, чтобы он мог делать то, что хочет, следовать своей воле и максимально развивать свой потенциал. Однако чтение курса лекций, касающихся моды, роли внешности, стилей и гармонии, которые читают воспитанникам, приводит к общему результату: они отказываются от намерения выражать свою индивидуальность через внешность, вот и все.

— Разве единообразие не уничтожает индивидуальность?

— Интересный вопрос, — прошептал старичок. — Но речь идет не о единообразии, а о том, что создаются условия для выражения индивидуальности через реальные качества человека, истинные, глубинные, а не посредством искусственных атрибутов, в чем и заключается своего рода усредненность. Быть, а не казаться, одним словом!

Тон, которым он выразил свою точку зрения, а особенно ее смысл, почему-то усмирили в Лане дух противоречия.

— Я выйду, а ты подготовься пока. Через час за тобой придут. Чтобы представить тебя Антону.

— А кто он?

— Антон — один из руководителей Института Воли. Мы вместе с ним основали это заведение, и он осуществляет административные функции. Учащиеся называют его Стариком, Наставником, Патроном, в зависимости от доли иронии или привязанности, которую они хотят вложить в прозвище. Что касается меня, я возглавляю учебную часть. И знаю, что мое прозвище — Профессор и еще Гуру.