Все возможно, детка - Бен Элтон

Сегодня я купил в магазине У. X. Смита четыре дневника - точь-в-точь такие же, как у Люси. Уверен, что хоть один из четырех ключей подойдет к ее тетради. Завтра, когда она будет на работе, я собираюсь вернуться домой и почитать, что она там понаписала.

Дорогая Пенни.

Вообще-то я не собиралась писать тебе сегодня вечером, но решила, что все же стоит отметить более чем странное поведение Сэма. Придя домой с работы, я сразу поняла: что-то не так. Сэм весь вечер сам не свой. Он то угрюмо молчит и искоса, я бы сказала, даже злобно поглядывает на меня, то внезапно обнаруживает несвойственную ему нежность и лезет обниматься и целоваться. Столь бурное проявление эмоций - редкое для него явление. Сегодня, можно сказать, он просто в ударе. Может, гормоны играют? Я слышала, что иногда партнеры беременных женщин настолько проникаются сочувствием, что у них начинают проявляться те же самые симптомы. Кто его знает, может, и в процессе подготовки к искусственному оплодотворению происходит то же самое?

Должна сказать, что в последнее время я и сама чувствую себя несколько странно. У меня начались приливы - это наверняка действуют уколы. Как я поняла со слов врачей, целью этих инъекций является временное подавление деятельности моей репродуктивной системы, чтобы потом обрушить на нее, подавленную, всю мощь медицинской науки. Звучит завораживающе, но и пугает не меньше. Если описать в двух словах то, что со мной сейчас делают, получается, что с помощью этих гормонов у меня хотят вызвать преждевременную менопаузу. Очень мило, правда?

Дорогой Сэм.

Вот это облом. Даже не знаю, что теперь и думать. Не зря говорят, что любители подслушивать чужие разговоры ничего хорошего для себя никогда не услышат. По крайней мере, к тем, кто читает чужие дневники, это относится в полной мере.

Итак, Люси завела себе любовника. Почти.

Я просто убит. До сих пор не могу в это поверить. Предположить, что Люси на такое способна, мне и голову не приходило.

Самое неприятное во всей этой ситуации - то, что мне приходится молчать в тряпочку. Я не могу и заикнуться об этой интрижке, потому что узнал об этом совершенно недопустимым способом. Кроме того, я даже не знаю, что бы я ей сказал, если б имел на это право? Как, скажите на милость, оценить то, что она понаписала в своем дневнике? Конечно, часть меня просто пылает от ревности. Меня приводит в бешенство одна только мысль о том, что Карл Фиппс, этот хрен моржовый, крутился вокруг моей жены, пытаясь затащить ее в койку, и по крайней мере полапать ее (пусть и наскоро) ему удалось. Надо же быть такой скотиной. Будь моя воля, надавал бы ему по морде, а Люси высказал бы все, что я о ней думаю, да в таких выражениях, что она на всю жизнь бы это запомнила.

С другой стороны, смягчающим вину Люси обстоятельством является то, что она была здорово навеселе, а самое главное - она успела остановиться. Ведь это только представить себе: вот она, пьяная, наедине со знаменитым актером, да что там - с кинозвездой, человеком, который ей всегда нравился, и он нашептывает ей всякие нежности (вот ублюдок, козел! Убить его мало!), а она находит в себе силы сказать ему «нет». Причем отказывает она себе в этом удовольствии, потому что любит меня. Интересно, как бы я повел себя в такой ситуации? Я - человек, способный на то, чтобы втайне от любимой женщины читать ее личный дневник. Нет, если быть честным перед самим собой, то следует признать, что окажись я пьяным в постели с полуобнаженной Вайноной Райдер, и начни она меня целовать и выражать желание трахаться со мной всю ночь до утра, то вряд ли у меня хватило бы силы воли отказаться от такого заманчивого предложения. А вот у Люси хватило!

Вот почему я пребываю в замешательстве и не знаю, как быть дальше. С одной стороны, я страшно зол, обижен и сгораю от ревности, а с другой - крайне заинтригован и взволнован. Взволнован тем, что, прожив со мной столько лет, большую часть из которых я был занудой и брюзгой (об этом в дневнике упоминается на каждой странице), Люси все еще продолжает любить меня, и этой любви хватило на то, чтобы отказаться от возможности вполне безнаказанно претворить в жизни ее самые смелые эротические фантазии.

Впрочем, эти здравые мысли пришли мне в голову далеко не сразу. Прочитав эти страницы, я был просто взбешен. Но теперь немного успокоился и даже могу признаться себе в том, что в некотором роде полюбил Люси еще сильнее. Это, правда, не мешает мне испытывать муки ревности, злиться на нее и всей душой ненавидеть проклятого блудливого кобеля Карла Фиппса.

Во всей этой истории есть по крайней мере одна положительная сторона: теперь, когда я знаю, что Люси чуть не изменила мне, я могу чувствовать себя менее виноватым перед ней за чтение ее дневника. В некотором смысле мы теперь квиты.

Дорогая Пенни.

Должна тебе сказать, что чувствую себя отвратно. Теперь я понимаю, каково было маме пару лет назад. Неудивительно, что она все время была в плохом настроении. Мне, пожалуй, сейчас еще хуже. Я ведь не могу позволить себе наклеить какой нибудь пластырь для регулирования гормональных процессов.

Сэма тоже словно подменили. У него явно какой-то эмоциональный надлом. Он то и дело ласково обнимает и целует меня, но в то же время я порой ловлю такие его взгляды, что мне становится не по себе. Может быть, он таким странным образом срывает на мне своего рода ревность: как- никак в сложившейся ситуации власть над моим телом перешла в руки врачей, а он совершенно для себя неожиданно оказался в роли почти что постороннего наблюдателя в этом не совсем понятном и вторгающемся в самые интимные сферы человеческих отношений процессе.

Дорогой Сэм.

Сегодня дочитал дневник Люси и пришел в полный восторг. Это именно то, на что я надеялся и что мне нужно. Там полным-полно тонких наблюдений, остроумных мыслей и описания уже известных ситуаций с другой, недоступной мне точки зрения. Читать это мне было порой довольно трудно, потому что, как выяснилось, мишенью большинства критических замечаний и едких шуточек Люси являюсь именно я. Однако по-своему она права, и я на нее за это не в обиде. Более того, к чувству вины за то, что я фактически выкрал ее дневник, примешивается и раскаяние: я ведь даже не задумывался о том, насколько Люси не хватает моей нежности и внимания. Постараюсь теперь быть с ней ласковее и вообще вести себя так, как ей бы хотелось. Как знать, может быть, эта едва не состоявшаяся супружеская измена Люси послужит мне хорошим уроком, и все мои страдания и переживания по этому поводу пойдут мне же на пользу. Вообще-то я не склонен видеть во всем происходящем знак судьбы, но в данном случае мне, по-моему, не случайно довелось узнать об этой истории. Надеюсь, что она станет для меня предупреждающим «звоночком» и заставит пересмотреть и изменить давно сложившееся отношение к нашему с Люси браку, пока не поздно.

В любом случае, с профессиональной точки зрения дневник Люси принес мне пользу. Я почерпнул из него много нового и важного. Теперь я, кажется, готов наконец дописать сценарий. Бесспорно, нужно будет как-нибудь отметить вклад Люси в написание сценария в титрах фильма. Каким образом - в качестве соавтора или консультанта, - я еще не знаю. Впрочем, это не так важно. Куда важнее придумать, как и когда сказать ей обо всем, потому что рано или поздно сказать придется. Вот только как - ума не приложу.