Царство страха - Хантер С. Томпсон

Многим поездка в Голливуд напоминает какой-нибудь опасный и захватывающий дух аттракцион. Голливуд можно сравнить с бойлерной, в которой горячий пар закачивают в тысячи больших и маленьких паровых котлов. В соответствии с законами физики одни паровые котлы взорвутся раньше, чем другие. В конечном итоге, рано или поздно, взорвутся все котлы, если только не прекратить подавать в бойлерную горячий пар.

Я обожаю пар и научился выживать в самых диких и противоестественных условиях. Я фрик пара. Голливуд для меня - мелочевка. Мне он, в сущности, по барабану. Я там был много раз. Иногда мне кажется, что я полжизни прожил в «Шато Мармонт»[37].

На его стенах - потеки крови, в том числе и моей. Про­шлой ночью в лифте я отрезал себе кончики двух пальцев, и у меня началось такое кровотечение, что лифт пришлось на время отключить.

Но никто на жаловался. Меня не просто любят в «Шато», меня там очень любят. Их простой прихоти я поместил в черной список отеля несколько очень важных особ. Например, в «Шато» заказан вход ребятам из организации Шварцнегера - им даже кофе не нальют. Они в «Шато» - персоны нон-грата. Любые дела в Голливуде имеют мерзкий привкус политики. Если ты здесь что-то значишь, то не обойдешься без пяти-шести помощников и, минимум, одного личного астролога.

Всегда ненавидел астрологов и обожаю над ними издеваться. Обычно они просто безобидные болтуны, но некоторые из них, особенно в Голливуде - амбициозные и хищные экземпляры. В Венис-Биче я уже столкнулся с человеком, утверждавшем, что он астролог Джонни Деппа. «Он со мной всё время консультируется, - рассказал он мне. - Мы стали с ним близкими людьми. А вообще, у меня много известных клиентов.» Он достал желтую визитку и дал мне её. «Я могу для вас кое-что сделать, - сказал он - по­верьте.»

Я взял его визитку и внимательно осмотрел её, как будто с трудом разбирая мелкий шрифт. Я знал, что он лжет, поэтому наклонился и резко шлепнул его по яйцам. Ударил несильно, но очень быстро, аккуратно сложив тыльную сторону ладони наподобие плетки.

Он издал свистящий звук и оцепенел, не в состоянии ни говорить, ни дышать. Я мило улыбнулся и продолжал беседу с ним, как будто ничего не произошло: «Вы - мерзкий прохиндей, - сказал я ему, - Джонни Депп - это я».

Выйдя на бульвар, я увидел полуголую девочку на роликовых коньках, на которую напали две собаки. Датские доги, которые сорвались с поводка и убежали от хозяина. Одна собака впилась в плечо девочки, а из пасти второго серого дога, уже еле виднелась рука несчастной девочки. Псы орудовали бесшумно, никто ничего не замечал.

Я позаимствовал из бара вилку и выбежал на улицу, по­ходя еще раз шлепнув мнимого астролога по яйцам. Когда я выбежал на улицу, доги всё ещё трепали девочку. Я пырнул большого пса вилкой в бок, она вошла глубоко и пронзила его насквозь. Псина громко взвыла и побежала, позорно спрятав хвост между ног. Другая собачища быстро выпустила девочку из своих лап и зарычала на меня. Я полоснул вил­кой и ее - гадина мигом дала заднего ходу и ускользнула в сторону пляжа качков.

Я отвел девочку в «Баффало-Клуб» и приложил к ее ранам алоэ. Астролог исчез, все помещение оказалось в нашем распоряжении. Девочку звали Анита, она только что приехала в Лос-Анджелес и собиралась работать танцовщицей. Бездомные собаки на Венис-бульваре нападали на неё уже в третий раз за 10 дней, так что она больше ни дня не хотела оставаться в Лос-Анджелесе, как, впрочем, и я. В принципе, меня здесь ждали кое-какие недоделанные дела, но совершенно очевидно: пора уматывать из этого города. Через три дня я собирался в Биг-Сур, а потом еще на медицинский конгресс в Пеббл Бич. Анита оказалась милой девочкой, со стройными ногами, не без мозгов, но для Голливуда - уж слишком наивна. Я сразу понял, что она придется весьма кстати в моей поездке на Север.