Переломленная судьба - Дун Си

Тут Фан Чжичжи удивилась:

— Так вы…

— Учитель Фан, вы меня не узнали? Я покрывал лаком мебель в доме ваших родителей.

— О, мастер Ван, очень кстати. Возьмите эти деньги.

— Я сижу здесь вовсе не потому, что жду вознаграждения. Я хочу лишь дождаться, когда ваш сын придет в сознание. Раз уж я его спас, то хочу убедиться, что все в порядке.

— Ничего страшного, врач сказал, что завтра он очнется.

— А почему не пришел его отец?

— Его отец в командировке. Возьмите эти деньги, иначе я не смогу успокоиться.

— Если я их возьму, то нарушу все мыслимые законы.

Пока они пытались впихнуть друг другу конверт с деньгами, тот упал на пол.

— Раз вам не нужны деньги, то что, в конце концов, нужно? — не вытерпела Фан Чжичжи.

— Ничего мне не нужно, — ответил Ван Чанчи.

— Тогда бы вы здесь не сидели. А вы сидите здесь, точно шпион, и хотите, чтоб я при этом оставалась спокойной? Может быть, вас не устраивает сумма вознаграждения?

Ван Чанчи поднял с пола конверт и сказал:

— Деньги я взял, теперь вы спокойны?

Фан Чжичжи, положив руку на грудь, выдохнула, словно сбросила большой груз.

— Дайте мне знать, когда ребенок придет в себя, — по просил Ван Чанчи. — Если у него все будет хорошо, то и у меня добродетелей прибавится.

Фан Чжичжи кивнула. Ван Чанчи развернулся и зашагал прочь. Его силуэт показался Фан Чжичжи удивительно знакомым.

На второй день после того как Линь Фаншэн пришел в себя, в палату с букетом цветов пришел Ван Чанчи. Фан Чжичжи тут же сказала сыну:

— Это и есть дядя Ван, который привез тебя в больницу. Скорее, скажи ему спасибо.

В ответ на это Линь Фаншэн смерил Ван Чанчи взглядом и спросил у матери:

— А откуда ты знаешь, что меня привез именно он?

— Мне сказал это сам дядя Ван.

— Ведь ты всегда твердишь, что чужим ни в коем случае нельзя доверять. А тут ты поверила его словам? Сейчас полно мошенников. Ты и деньги ему дала?

— Как ты можешь так говорить? Но если не он, кто же тебя привез?

— Похоже, это был какой-то полицейский, — ответил Линь Фаншэн, — меня привезли в полицейской машине.

Фан Чжичжи повернула голову в сторону Ван Чанчи и спросила:

— Это правда?

— Пусть будет так, как говорит ребенок, а эти деньги я все равно не хотел брать.

С этими словами Ван Чанчи вынул полученный позапрошлым вечером конверт и положил его на кровать.

— Фаншэн, — обратилась к сыну Фан Чжичжи, — ты зачем обманываешь?

— Я не обманываю. Я вспомнил, что именно этот дядя меня и сбил. Не удивительно, что он пришел навестить меня, просто хочет успокоить свою совесть.

Фан Чжичжи снова повернулась к Ван Чанчи и спросила:

— Что, в конце концов, происходит?

— А как по-вашему? — спросил Ван Чанчи.

— Неспроста вы не хотели брать деньги и еще сказали, что если возьмете, то нарушите все мыслимые законы. Оказывается, вы и есть виновник происшествия. Ну, знаете, тогда это я должна требовать компенсацию, — возмутилась Фан Чжичжи.

Кровь прилила к голове Ван Чанчи, про себя он подумал: «Неужели этот злостный поклеп на меня возвел мой Дачжи? Похоже, он уже перестал быть моим сыном. Все эти годы я мечтал, чтобы он уподобился этим людям, и он словно переродился. Он мутировал и превратился из Ван Дачжи в Линь Фаншэна. Только при условии, что он уподобится им до конца, он забудет про лишения и уступки кому бы то ни было. И чем тверже он будет сейчас отстаивать свою правоту, тем больше я обрадуюсь. Отец, мы победили, нам все-таки удалось посадить в городе большое крепкое дерево». Неожиданно Ван Чанчи засмеялся. Фан Чжичжи и Линь Фаншэн в недоумении уставились друг на друга.

60

Ван Чанчи припер Линь Цзябая к стенке в туалете тренажерного зала. От страха у Линь Цзябая перекрыло мочевой канал, и он не смог помочиться до конца. Поспешно застегивая штаны, он спросил:

— Ты кто?

— Ты знаешь, что твой сын попал в больницу? — спросил Ван Чанчи.

— Я им уже звонил.

— А почему не пришел лично?

— Кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Я умоляю тебя, прояви сочувствие к ним обоим.

— Это они попросили тебя прийти?

— Это мое желание.

— Тогда сними с себя эти черные очки и шапку с маской, чтобы я узнал тебя.

— Если я сниму, ты вернешься к ним, будешь, как прежде, жить вместе с ними?

— Сперва сними, потом я отвечу.

Ван Чанчи его послушался и снял с себя шапку, маску и очки.

— Оказывается, это ты. Значит, письмо тоже написал ты?

— Да, я хочу, чтобы ваша семья никогда не разъединялась.

— Знал бы я, что ты такой благодушный, то хоть бы помочился до конца.

С этими словами Линь Цзябай взял с раковины пластиковый стаканчик, отвернулся и справил нужду. Когда он повернулся, в его руках был наполовину полный стакан с ярко-желтой мочой. Он сказал:

— Если ты выпьешь все это, я сделаю, как ты просишь.

Ван Чанчи выхватил у него стакан и пока Линь Цзябай не передумал, залпом отправил его содержимое в рот. Резкий запах прошиб его до самой макушки, и поскольку все его существо противилось этому, он еле-еле сдерживался, чтобы не выплюнуть эту гадость обратно.

— Если выплюнешь, наш уговор будет расторгнут, — ска зал Линь Цзябай.

Ван Чанчи напрягся и как следует сглотнул, точно заодно хотел проглотить все свои зубы.

— Только родной отец может так сильно любить своего ребенка.

Ван Чанчи в ответ на это кивнул. Линь Цзябай ударил по раковине рукой и выругался:

— Ты, твою мать, паразит еще тот. Как родить, так у тебя ума хватило, а как вырастить — нет. Чтоб ты сдох, проклятое отребье! Да посмотри, на кого ты похож, как ты можешь быть отцом Линь Фаншэна? Если бы ты его любил, то не отдал бы в чужие руки. И тебе еще хватает совести меня воспитывать, какое благородство! Если ты такой благородный, то просто исчезни и похорони эту тайну. Если Линь Фаншэн узнает об этом, вся его жизнь превратится в кошмар.

— Если ты вернешься в семью и гарантируешь, что Дачжи будет счастлив, я исчезну.

— Каким образом?

— Каким угодно.

Тут Линь Цзябай посмотрел по-новому на стоявшего перед ним остролицего, черного человека с загрубевшими скрюченными пальцами. Точнее будет сказать, он несколько растрогался и даже обеспокоился. Он понял, что если Ван Чанчи так беззаветно любит Линь Фаншэна, то способен на что угодно. «Он может преследовать меня или Фан Чжичжи с Линь Фаншэном, а в один прекрасный день ему вообще стукнет в голову взять и забрать Линь Фаншэна насильно. А если Линь Фаншэн уйдет, то Фан Чжичжи этого не переживет. А если так, то и моя жизнь покатится под откос. Ведь в свое время я настойчиво добивался ее и уложил в постель до свадьбы. В результате ей пришлось дважды пойти на аборт, и после этого она уже не могла забеременеть. Это из-за меня у нее не может быть детей. Если бы не Линь Фаншэн, который для нее — все, как бы она вообще согласилась на развод? Для женщины, у которой нет детей, развод подобен самоубийству. Но разве сможет Линь Фаншэн, который рос в такой благополучной семье, принять родного отца? Если вся правда вылезет наружу, контраст будет столь резким, что Линь Фаншэн тут же помешается…»