Ночной дозор - Сара Уотерс

– Уй-й!

– Как ты там?

– А как ты думаешь? Зараза! Надо ж, как больно!

Он потер лоб и дальше двинулся с опаской. Потом донесся его приглушенный голос:

– Здесь спальня. Значит, туалет должен быть рядом. Сейчас, минутку... – Раздался глухой удар – он снова обо что-то треснулся головой. Потом загремели кольца шторы, послышался щелчок, за ним другой. – Твою мать-то!

Электричество было отключено. Требовались шиллинги; вернувшись назад, Реджи наскреб в карманах мелочь, вытряс кошелек Вив и ощупью двинулся на второй заход, теперь уже в поисках счетчика.

Наконец монеты скользнули в прорезь прибора, вспыхнул свет. Морщась, Вив направилась в ванную. Увидев ее нетвердую походку, Реджи кинулся помочь, но она его оттолкнула.

– Уйди! Не лезь!

Крови вышло не так много, как она боялась, – на прокладке обозначилось лишь пятнышко, но хвостик марли, прежде белый, приобрел ржавый оттенок. Вив его потрогала – как будто разболтался; опять возникло беспокойство, что марля проскочит внутрь и сгинет. Она выпрямилась, чтобы вымыть испачканную кровью руку. Взглянула на ванну и представила, как наполняет ее горячей водой, а потом лежит в ней, отмокая от боли в чреслах. Роскошная ванная выглядела как-то необычно: на полу толстый молочного цвета ковер, стены в плитке под перламутр. Почувствовав себя неряхой, Вив подумала о маневрах, какие придется предпринять, чтобы все тут не заляпать. Она поежилась от внезапно накатившей усталости; опустила крышку унитаза и села, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Пальто и шляпку так и не сняла.

Сидела она долго; постучался Реджи, спросил, все ли в порядке. Вив его впустила; он огляделся, нервно мигая, затем помог ей встать. Проходя в туалет, Вив едва взглянула на спальню, но теперь отметила ее убранство, столь же нелепое, как и в ванной. Поверх ковра брошена тигровая шкура, на кровати – атласные подушки. Здесь будто воплотилось чье-то представление о спальне кинозвезды, а может, обители проституток или бабников. Вся квартира была выдержана в подобном стиле. Встроенный в стену электрокамин гостиной украшали хромированные панели. Телефон отливал жемчужной белизной. В баре теснились бутылки и стаканы, на стенах висели картинки с видами Парижа: Триумфальная арка, Эйфелева башня, уличные кафе, где за бутылкой вина сидят веселые мужчины и женщины.

Однако все, чего ни коснешься, было пыльным и холодным; повсюду горки известки и краски, что, видимо, натрусились при взрывах. В комнатах пахло нежилой сыростью. Вив все еще знобило; она села в кресло поближе к камину и спросила:

– Чья это квартира?

– Ничья. – Реджи присел рядом на корточки и возился с регуляторами. – Это выставочный образец... Похоже, тут одной штучки не хватает.

– Что?

– Всего-навсего образец. Тебе показывают, какой будет купленная тобой квартира. Это все с довоенных времен. Сейчас никто не интересуется.

– Здесь никто не живет?

– Иногда кое-кто ночует, а так никто.

– Кто – кое-кто?

Реджи дергал выключатель.

– Приятели Майка, я ж тебе говорил. Он служил риэлтером, и у него сохранились ключи. Он их оставляет у бабульки внизу. Ну, вдруг у кого-то увольнение и некуда податься.

Вив поняла:

– Мужики водят сюда баб.

Реджи стрельнул глазами и рассмеялся.

– Не смотри на меня так! Я тут ни при чем. Но скажи, лучше, чем в гостинице?

– Думаешь? – Вив не улыбалась. – Тебе виднее. Наверное, все время водишь сюда девок.

Реджи опять засмеялся.

– Если бы! Я тут впервые в жизни.

– Кто бы говорил...

– Не дури. Сама же видела, как я здесь тыркался. – Он потер голову.

Вив отвернулась, ей стало ужасно жалко себя.

– Всегда одно и то же, – горько сказала она. – Все заканчивается паршиво, каждый раз. Даже сейчас.

Реджи все теребил выключатель.

– То есть? Ты о чем?

– О том.

Голос ее осекся. Она изнемогла от горечи и нахлынувшей жалости к себе. Вив опять заплакала. Реджи бросил камин, подошел и неуклюже уселся на подлокотник. Снял с нее шляпку, погладил по волосам и поцеловал.

– Не надо, Вив.

– Мне так плохо.

– Я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Мне хочется умереть.

– Не говори так. Подумай, как я без тебя?.. Болит?

– Да.

Он понизил голос:

– Страшно было?

Вив кивнула. Он положил руку на ее живот. Она вздрогнула. Но теплая тяжесть его руки несла успокоение, и Вив крепче прижала ее ладонями. Потом вспомнила и рассказала сон про быка.

– Бык? – переспросил Реджи.

– Немецкий Бык. Он протыкан меня рогом. Наверное, это трудился мистер Имри...

Реджи засмеялся.

– Я раскусил этого грязного старикашку, едва мы вошли. Сволочь какая, сделал больно моей девочке!

– Он тут ни при чем. – Вив достала платок и высморкалась. – Ты виноват.

– Я? Вот это да! – Реджи снова ее поцеловал. – Не надо было сводить с ума бедного парня... – Он потерся щекой о ее волосы. Его рука крепче прижалась к низу ее живота. Шевельнулись пальцы. – Ох, Вив...

Невольно рассмеявшись, она его оттолкнула.

– Уйди! Тебе-то хорошо...

– Мне мука!

– Одна мысль о... брр! – Ее передернуло.

Он тоже рассмеялся.

– Это сейчас ты так говоришь. Поглядим на тебя через недельку-другую.

– Недельку-другую? Ты спятил! Скорее уж через годик-другой.

– Два года? Вот тогда я свихнусь. Оставь хотя бы надежду. За дезертирство и то срок меньше.

Вив опять засмеялась, но поперхнулась и, внезапно обессилев, покачала головой. Пару минут сидели молча. Подбородком и щекой он терся о ее волосы, губами прикладываясь к ее лбу. Комната постепенно согревалась.

Боль в животе и спине стихала, превращаясь в далекий отголосок той муки, какую испытываешь при ежемесячной напасти. Вив чувствовала себя совершенно разбитой.

Потом Реджи встал, потянулся. Заглянул в бар, сказав, что не прочь выпить. Он достал бутылку, откупорил, но, понюхав, скривился:

– Подкрашенная вода! – Проверил другую бутылку. – Во всех. А тут-то, глянь! – В папироснице сигареты были картонные. – Сволочной обман! Ладно, обойдемся своим запасом.

С собой он захватил маленькую фляжку бренди. Выдернул пробку и протянул фляжку Вив. Она помотала головой:

– Мистер Имри сказал, мне нужен портер.

– Потом достану тебе портер, если захочешь. А сейчас глотни.