Рандолевый катран - Сергей Буянов

Он сел на веранде, закурил. Давно не делал этого, с тех пор как запретил курить супруге, а сейчас и не заметил, как оказался с дымящей сигаретой в зубах.

Волконский задумался, ожёг пальцы, затушил сигарету, смяв её гармошкой. Подошёл к окну. В сумеречном свете соседка в коротких белых бриджах выводила жеребца на прогулку. Волконский помахал ей рукой.

Вот так, ходит себе жеребец, а знать не знает, что через какой-то десяток лет станет мерином – никуда негодной и никому не нужной скотиной. Что он умеет делать? Скакать аллюром, иноходью, – а оно надо хозяину? Ни вспахать, ни посеять. Грустные мысли вывели из себя Волконского. Он встряхнул головой, отгоняя их прочь. Позвонил Алику.

– Алик, у меня проблема.

– Подъезжайте, Александр Андреевич.

Нина Петровна проводила грустным взглядом отъезжавшую машину мужа. Покачала головой. Пряхина права на все сто, такому кобелю никогда не зачать ребёнка.

Волконская позвонила в гараж.

– Привет, княгиня! Я ещё копошусь с движком. Так что, заходи!

– Валя, я…

– Нина Петровна, попрошу вас поспешить! – Валентина отключила связь.

Нина Петровна спустилась в гараж.

– Ты что, дорогая?! – Валя покрутила пальцем у виска. – По интеркому такие вещи!

– Да никаких вещей! Он опять уехал к одной из своих шлюх!

– Не к одной из своих, а к одной из моих! Улавливаешь разницу? Завтра будет чернее ночи.

– Так, уже работает?

– Вовсю! Кстати, не настолько уж они и дороги, так что, возьми сдачу! – Валентина протянула пачку денег.

– А что, больше не понадобятся?

– Только на массажиста.

– А как? Что?

– Почему раньше самым лучшим слугам не давали вольную, знаешь, княгиня?

Нина Петровна не могла соображать. Настолько всё неожиданно быстро! Валентина уже сделала половину работы, а Нине Петровне казалось, что это займёт месяц, как минимум.

– А потому, – Валентина задрала указательный палец кверху, – что лучшие слуги успевали не только подобрать за хозяином, но и думали за него!

– Я, я ничего не понимаю! – Нина Петровна села на скамью, опустив голову, взъерошила волосы.

– Для того меня и нанял Александр Андреевич, чтоб я за вас понимала!

– Не много ли тебе, подруга?

– Извини, зарвалась. Знаю свой шесток, помню о нём. Но не суть дело. Одна шлюшка уже сказала ему, что не всё в порядке. Отзвонилась, это было сегодня. Вероятно, – продолжала рассуждать вслух Валя, не обращая внимания на немые протесты хозяйки, – князь поедет сегодня к другой, чтобы убедиться, так это или не так. Она-то и намекнет о китайском мастере. Только мне нужно знать, о каком.

– Так он что, ежедневно имеет нескольких?

– Нина Петровна! Не делай страшных глаз, ты всё это хорошо знаешь. И он, кстати, тоже. Когда-нибудь мужчина износится.

– А если?

– Его дед сделал папу в шестьдесят лет, какие ещё вопросы?

– Откуда ты знаешь?

– Напрасно, Нина Петровна, вы игнорируете старую княгиню. Она многое может рассказать. Под настроение, конечно.

– Я не виновата, что сам факт моего появления на глазах свекрови, портит ей настроение!

– Нина! Скажи адрес, имярек твоего китайца, и спи спокойно.

Нина Петровна всхлипнула, затем взяла себя в руки, подала визитку подруге. Они ещё немного поболтали, позволив себе помечтать о будущем, затем Нина Петровна ушла в кровать и, действительно, спала сном праведницы.

* * *

Волконский слушал пространную речь доктора наук, академика и члена-корреспондента в одном лице, не стараясь вникать в суть.

– И всё же, Алик, ты говорил, что ничего мне не угрожает, – сказал Волконский, когда Алик наконец замолчал.

– Я на том и настаиваю!

– Но у меня всё же есть проблемы!

Профессор выслушал пациента. Сморщил лоб, сделал выводы.

– Давай проверим! – предложил доктор.

– Что проверим? Всё как надо функционирует.

– Тогда в чём проблема?

– Алик, ты скольких баб в своей жизни имел?

Профессор пожал плечами. Исповедоваться он не собирался. Судя по рассказу Волконского, у князя баб больше в неделю, чем у Алика за всю жизнь. Вот жизнь, а? Кому-то всё, а кому-то погоди. Пашешь, пашешь, крутишься как белка в колесе, переступаешь через собственное "я", чтобы достичь высот, теряешь здоровье, потенцию в том числе! А тут родился, выучился и живёт припеваючи! Действительно, голубая кровь, ничего не попишешь. Алик тяжко вздохнул.

– Алик! Ты что, с похмелья? Тогда завтра переговорим! – Волконский поднялся со стула.

– Всё у меня в порядке, Александр Андреевич! Я размышляю, чем тебе помочь.

– Ну, я не знаю, анализы какие-нибудь, пробы!

– Мне необходимо знать, чего ты хочешь. Тогда и алгоритм разработаю.

– Я хочу знать, всё ли со мной в порядке. Этого мало?

– Хорошо. Давай сделаем так. Я сегодня всё равно не уйду с работы: идёт важный эксперимент. Необходимо моё личное участие. Контроль, сам понимаешь. А ты собери сперму и привези сюда. Проверим на биохимическом уровне!

– Другое дело, Алик! Что ж ты мне мозги конопатил столько времени! Через два, – Волконский посмотрел на часы, – нет, через полтора часа буду.

– С презервативом, наполненным спермой.

– Так и не иначе! – Волконский повеселел. – Не прощаюсь, Алик!

– Жду!

Мужчины машинально протянули друг другу руки, но пожимать не стал и.

Волконский поехал к своей завтрашней подружке. По времени уже завтра наступило, не откажет, небось. По пути он заехал в дежурную аптеку.

– Девушка! – Волконский постукал пальцем по прилавку.

– Вы что-то хотели? – появилась девица заманчивых форм со слегка припухлыми веками.

– Я хотел бы взять презерватив, – Волконский произнёс эти слова с придыханием, лаская взглядом аптекаршу.

– Вам какой? – как рукой сняло остатки сна с лица девушки.

Волконский улыбнулся так, будто полагался на её выбор.

– С усиками, с ароматическими и вкусовыми добавками? – пухленькие губы девицы слегка скривилась.

– Предпочитаю классику, – Волконский протянул руку в окошечко.

Она посмотрела. В руке покупателя ничего не было.

– Это как? – она положила руку на его ладонь.

Волконский проник пальцами промеж её пальцев, слегка сжал и медленно отпустил.

– Есть кое-что из старого завоза, я посмотрю!