Седьмая функция языка - Лоран Бине

Симон спрашивает, была ли операция «Седьмая функция» одобрена Миттераном.

Ланг не дает прямого ответа, но он очевиден, так что и отрицать бесполезно: «До последнего момента Миттеран сомневался, что это сработает. Ему понадобилось некоторое время, чтобы освоить принцип действия. Но в конце концов он разбил Жискара в пух и прах». Будущий министр культуры гордо улыбается.

– А Деррида?

– Деррида желал поражения Жискару. Он был согласен с Якобсоном и предпочел бы, чтобы седьмая функция не досталась никому, но помешать Миттерану овладеть ею он не мог, а идея лжефункции ему понравилась. Он попросил меня взять с президента обещание, что пользоваться ею будет только он один, ни с кем не делясь. – Ланг снова улыбается. – Уверен, сдержать это обещание президенту не составит труда.

– А вы прочли? – спрашивает Байяр.

– Нет, Миттеран попросил нас с Дебре не открывать документ. Я бы в любом случае не успел, ведь, вытащив бумагу у Барта, я тут же передал ее Дебре.

Жак Ланг помнит эту сцену: ему пришлось одновременно следить за приготовлением рыбы, подогревать интерес к беседе и незаметно выкрасть функцию.

– Что касается Дебре, не знаю, послушался ли он президентского указания, но и ему рассуждать было некогда. Он лоялен, и я бы сказал, что инструкции были выполнены.

– Значит, скорее всего, Миттеран – последний из ныне живущих, кто имеет представление о функции? – с сомнением спрашивает Байяр.

– И Якобсон, разумеется.

Симон молчит.

Снаружи крики: «К Бастилии, к Бастилии!»

Дверь открывается, в проеме возникает голова Моати:

– Ты идешь? Концерт начался, говорят, на площади Бастилии яблоку негде упасть!

– Иду, иду.

Ланг хотел бы вернуться к друзьям, но у Симона еще вопрос: «А что фальшивка, которую состряпал Деррида, столкнет с катушек того, кто ею воспользуется, – на это рассчитывали?»

Ланг задумывается: «Я точно не знаю… Главное – документ должен был выглядеть убедительно. В этом смысле Деррида совершил подвиг – за такое короткое время сделал правдоподобную имитацию седьмой функции».

Байяр вспоминает речь Соллерса в Венеции и говорит Симону: «По-любому Соллерс тогда… э… и правда малость съехал с катушек, да?»

Со всей куртуазностью, на какую Ланг только способен, он просит позволения откланяться, раз уж их любопытство удовлетворено.

Все трое выходят из неосвещенного кабинета и попадают в гущу праздника. Перед бывшим вокзалом Орсе под общее улюлюканье какой-то пошатывающийся мужик горланит в сложенные рупором ладони: «Жискара на фонарь! Танцуем карманьолу!» Ланг предлагает Симону и Байяру дойти до площади Бастилии вместе. По пути они встречают Гастона Деффера, будущего министра внутренних дел. Ланг всех знакомит. Деффер, обращаясь к Байяру: «Мне нужны такие люди, как вы. Встретимся на неделе».

Дождь льет как из ведра, но площадь Бастилии переполняет ликующая толпа. Хоть и ночь, люди кричат: «Миттеран, солнца нам! Миттеран, солнца нам!»

Байяр спрашивает Ланга, будут ли, по его мнению, у правосудия вопросы к Кристевой и Соллерсу. Ланг морщится: «Откровенно говоря, сомневаюсь. Теперь седьмая функция – государственная тайна. Президенту нет смысла ворошить это дело. А Соллерс и так немало заплатил за безумные амбиции, верно? Знаете, я с ним не раз встречался. Он очень милый. Имел наглость льстить».

Ланг повторяет свою широкую улыбку. Байяр жмет ему руку, и будущий министр культуры может наконец вернуться к своим приятелям – праздновать победу.

Симон смотрит, как человеческая река наводняет площадь.

– Все псу под хвост, – говорит он.

– Как псу под хвост? – удивляется Байяр. – Получишь пенсию в шестьдесят – ты не этого хотел? Свои тридцать пять часов. Пятую неделю. Национализацию. Отмену смертной казни. Что тебе не нравится?

– Барт, Хамед, его дружок Саид, болгарин на Новом мосту, болгарин из DS, Деррида, Сёрл… Все умерли зазря. За то, чтобы Соллерс лишился яиц в Венеции, потому что к нему попала фальшивка. Мы с самого начала гнались за химерой.

– Не совсем. Дома у Барта была копия оригинала, заложенная между страниц Якобсона. Если бы мы не засекли болгарина, он передал бы ее Кристевой, и она увидела бы подмену, сравнив оба текста, которые попали бы к ней. Запись на кассете Слимана также была сделана с оригинала. Она не должна была попасть не в те руки. (Дурак, – думает Байяр, – хватит о руках!)

– Но Деррида хотел уничтожить запись.

– А Сёрл – прибрать к рукам (дурак, идиот!), и неизвестно, чем бы все кончилось.

– Зато на Мурано – известно.

Гнетущая тишина посреди поющей толпы. Байяр не находится, что ответить. В юности он видел фильм «Викинги», в котором увечный Тони Кертис одной рукой убивает Кирка Дугласа, но сомнительно, что Симон готов к такой аналогии.

Что ни говори, а расследование было проведено хорошо. Они шли за убийцами Барта по пятам. Но как догадаться, что документ – не тот? Симон прав: они с самого начала шли по ложному следу.

– Не будь расследования, ты не стал бы тем, кем стал, – говорит Байяр.

– Калекой? – усмехается Симон.

– Помню, как я тебя в первый раз увидел: хилая библиотечная крыса, хипарь-целочка, а теперь посмотри на себя: костюм – зашибись, с девками шуры-муры, восходящая звезда «Клуба Логос».

– Я лишился правой руки.

На большой сцене сменяют друг друга исполнители. Люди танцуют, обнимаются, вот молодая компания, чьи-то светлые волосы развеваются на ветру (в первый раз их можно видеть распущенными) – Симон узнает Анастасью.

Каковы были шансы снова встретить ее в тот вечер в толпе? В этот момент Симон говорит себе, что либо он в руках очень скверного романиста, либо Анастасья – супершпионка.

На сцене группа «Téléphone» исполняет хит «Ça (c’est vraiment toi)».

Он ловит взгляд Анастасьи – она танцует с каким-то косматым пареньком и едва заметно дружески машет Симону.

Байяр тоже ее заметил; и говорит, что ему пора идти.

– Не останешься?

– Это не моя победа: сам знаешь, что я голосовал за второго лысого. Да и не по возрасту мне все это. (Он показывает на компании юнцов, которые скачут под музыку, надираются, пыхтят косяками и целуются взасос.)

– Да ладно, дедуля, в Корнелле ты так не говорил, когда закинулся шишками по самое не могу и кого-то там дрючил, пока твоя подружка Юдифь таранила тебе задницу.

Байяр делает вид, что пропустил это мимо ушей:

– Не говоря о том, что у меня все шкафы забиты бумагами, которые надо запихать в шредер, пока твои дружки не протянули к ним свои… в общем, пока не прознали.

– А если Деффер предложит тебе пост?