Не время для человечности - Павел Бондарь

– Даже если я скажу “нет”, ты все равно не узнаешь наверняка. Так что учись доверять.

– Хорошо, мистер волшебник, я постараюсь. А остальное, что ты купил?

– Давай лучше зайдем куда-нибудь, не стоит здесь особо светить всякими артефактами, возможно крадеными. Публика непредсказуемая.

– Ладно. Как насчет вон того здания с жуткой вывеской? “Адский вепрь”. Звучит как трактир. Блин, трактир! Никогда не была в трактире, пошли посмотрим!

Пока Мэри-Кейт восторженно разглядывала вывеску и само каменное здание, Питер незаметно достал из кармана куртки еще одну лиловую таблетку и проглотил ее, и в этот раз не понимая, зачем это делает. Затем, приглядевшись к окружающим, он решил сменить наряд, и его откровенно нормальная куртка плавно перетекла во что-то кожаное и двубортное, а на Мэри-Кейт оказался темно-бежевый дорожный плащ с меховым воротником. Задавив ее возражения по поводу цвета тем, что изумрудный плащ был слишком бросок для такого места, и почувствовав некоторый стыд за свою вероломность, Питер в виде извинения водрузил ей на голову серую шапку с изумрудного оттенка помпоном. Они свернули с главной улицы в один из коротких закоулков – следуя духу нового названия этого места, такие закоулки можно было называть карманами в кишке – и зашли в трактир “Адский вепрь”.

Внутри, как и положено трактиру, было людно, шумно и полно странных личностей. Найдя в углу свободный столик, Питер и Мэри-Кейт сели. К ним тут же подскочил подозрительный тип с ушами, слишком волосатыми для человека и к тому же треугольными, и спросил, что они будут заказывать. Они взяли два пива, а Питер не смог удержаться и добавил к этому окровавленный (как уверяло меню) свиной окорок. Волосатые уши кивнули и ушли, махнув хвостом. Время до его возвращения Питер и Мэри-Кейт заполнили обсуждением местной публики – разумеется, полушепотом. Хотя кто мог ручаться, что здесь не было персонажей, способных услышать даже мысли, как это делал Неустрой Хмель? Когда Барсик, как назвала его Мэри-Кейт, вернулся с их заказом, Питер сразу расплатился горстью медных монет и довольно быстро расправился со свиной ногой. А уже затем они, медленно потягивая пиво, принялись разглядывать вещи, унесенные из лавки чудес. Питер крутил в руках перстень.

– Это, как меня клятвенно убеждал наш недавний знакомый, лучшее средство против всех разновидностей мертвецов. Направляешь на ходячий труп, затем сжимаешь кулак, и перстень засасывает в себя ту энергию, что держит их на ногах, и они превращаются в обычные мертвые тела.

– Интересно… А надень-ка его.

Питер насадил перстень на средний палец и выжидающе глянул на Мэри-Кейт.

– А теперь направь на меня и сожми кулак.

Питер поспешно снял перстень и посмотрел на нее теперь уже удивленно и с непониманием.

– Это тебе пиво в голову так быстро ударило?

– Ну надо же как-то узнать, мертвец я или нет. Если что, потом снова вернешь обратно!

– Это не смешно. Тебе не нужно рисковать жизнью, чтобы узнать, жива ты или нет.

– А как тогда понять, что я теперь такое?

– Да какая разница? Ты чувствуешь вкус? Слышишь запахи? Видишь?

– Да.

– Ты чувствуешь это?

Питер прикоснулся к руке Мэри-Кейт и слегка сжал ее ладонь своей, словно сам желал еще раз убедиться, что она действительно реальна.

– Да, чувствую. И что с того?

Питер какое-то время молча смотрел в ее глаза, сначала – пытаясь найти слова, потом – стараясь их вспомнить и не думать о том, чего говорить не должен. Затем он убрал руку и, сделав большой глоток, все же ответил.

– А то, что все это и значит быть живым. Ты не сидишь в безымянном дворе, заметенная снегом и холодная, ты не паришь где-то в космосе, не варишься в каком-нибудь адском котле или еще что-то подобное. Ты сидишь в теплом трактире посреди сказки, живая и настоящая, и для меня ты реальнее всего остального, что я вижу вокруг. Все худшее уже позади, понимаешь? Осталось только справиться с последствиями, а это уже намного легче. И если тебя смущает некоторая прозрачность, то я найду способ избавиться и от нее. Обещаю, все будет хорошо. Ты мне веришь?

Теперь настал черед Мэри-Кейт молча смотреть на Питера и думать над ответом. Наконец она сдалась.

– Да, верю. Хорошо. Убедил. Больше никакого фатализма.

– Ну и здорово. Расскажи теперь, что это за шкатулка?

– На табличке было написано “шкатулка снов”. Не знаю, что это значит, но я смотрю на нее, и мне кажется, что я ее уже где-то видела.

– Неустрой сказал, что они парные. Может ты видела вторую такую?

– Может быть. Но я все равно не знаю, как они работают – забыла у него спросить.

– А если открыть?..

– Не думаю, что стоит, пока мы не разобрались. Вдруг это какой-нибудь ящик Пандоры…

– Ха. Он у него тоже был в продаже, между прочим.

– Серьезно?

В этот раз неладное заметил Питер. В другом конце зала было что-то, что его беспокоило. Он шарил глазами по столикам и тем, кто за ними сидел, пока не наткнулся взглядом на кое-что завораживающе-пугающее. За столиком у камина сидели двое. Одного Питер помнил по переулку, который они с Мэри-Кейт покинули в самом начале ночи – это был подросткового вида тип с длинными седыми волосами, чей хвост беспокойно метался вокруг стула. Вторым был сам Питер. Точнее, его чуть более жуткая версия – с черными нефтяными глазами, заостренными ушами, нос ввалился, а все лицо в трещинах, сквозь которые пробивалось фиолетовое свечение. Но черты лица были те же, никаких сомнений. Вдруг в груди у Питера резко закололо, и ему даже пришлось сжать зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Двойник тут же поднял взгляд, безошибочно найдя Питера среди других посетителей. Криво ухмыльнулся, затем перевел взгляд на Мэри-Кейт, уже заметившую, что с Питером что-то не так, и синеватым языком облизнул губы. Питера передернуло от ненависти, отвращения и страха. Он поднял кружку на уровень лица, чтобы двойник не мог прочитать по губам то, что он говорит Мэри-Кейт.

– У нас снова проблемы, и времени мало. Сейчас я сделаю кое-что не очень приятное – ты почувствуешь, что на секунду отделилась от тела, а затем все пройдет, мы окажемся снаружи, по другую сторону вот этой стены. И побежим. Перенестись магией будет нельзя, мне уже перекрыли этот путь. Ну что, справишься?

– Ну да, наверное. Только в этих рваных ботинках бегать не очень удобно.

– На тебе уже минуту не рваные ботинки, а кроссовки, за которые Усэйн Болт продал бы душу типу вон за тем столиком – да не оборачивайся! И еще – когда побежим, держись все время впереди, так, чтобы я тебя видел. Улица прямая, никаких особых поворотов нет, так что просто бежим до конца, затем прыгаем на корабль и отчаливаем.

– Корабль?

– Не отвлекайся. Так, ты готова?

– Да. Давай.

В следующую секунду Питер и Мэри-Кейт превратились в две исчезающе тонкие нити, которые сквозь щель в стене трактира словно перетекали на улицу. Еще секунда – и они оказались снаружи. Еще одна – и рванули вдоль магазинчиков, пабов и прочих заведений, расталкивая посетителей Волшебной Кишки. В какой-то момент Мэри-Кейт вспомнила о своей способности и стала неосязаемой, без труда пробегая сквозь встречных и оставляя их в полном недоумении. Питер старался не отставать и постоянно оглядывался назад, в ожидании реакции. Реакция не заставила себя долго ждать: когда они преодолели уже больше половины улицы, позади раздался взрыв – это взлетел на воздух “Адский вепрь” со всеми, кто находился внутри, а секундой позже в небо над руинами взметнулось что-то уродливое и крылатое.