Родной берег - Уильям Николсон

– Уволить это ладно, – сказал Сесил. – В Гватемале ребята из «Юнайтед» жалобщиков отстреливают.

Рабочие засмеялись.

– Я и стрелять по вас не буду, обещаю. Но я действительно хочу узнать, насколько, по-вашему, справедливо с вами обходится компания.

Они только пожимали плечами, уперев глаза в твердую землю.

– Это работа, – ответил один.

Остальные закивали.

– А вы можете найти работу получше?

– Сейчас – нет.

– Но, может, потом когда-нибудь?

Все снова осторожно кивнули, боясь его обидеть.

– В один прекрасный день Ямайка станет независимой, – сказал Ларри. – Будет вам тогда лучше?

Рабочие молчали, пожимая плечами.

– Давай, Джозеф, – ободрил Сесил одного из них, – ты ведь любитель поговорить.

– Ну, сэр, – начал Джозеф. Он поглаживал гроздь бананов. – Не представляю, чтобы такие, как я, могли разбогатеть.

– Значит, с приходом независимости, – спросил Ларри, – вы попросите нас уйти?

В ответ рабочие замотали головами:

– Чтоб «Файфс» ушли с Ямайки? Никогда!

Трясясь на джипе компании по разъезженным дорогам и чувствуя теплый ветер в волосах, Ларри осторожно излагал Сесилу идею, которая уже несколько недель крутилась в голове, – о компании, где каждый сотрудник чувствует себя значимым.

– Это ничего не изменит ни на йоту, – ответил Сесил. – Они продолжат жить как жили.

– Но почему? Если мы предложим повысить им зарплату и пособия?

– Они с радостью примут, что бы вы им ни предложили, но если им каждый день твердят, дескать, мы богатеем за их счет? Недовольными быть удобно.

– Но почему они так отличаются от нас?

– Кто сказал, что они отличаются от нас? Черт возьми, я тоже недоволен. Давайте, поднимите мне зарплату и пособия!

Сесил нравился Ларри. Он производил впечатление человека в ладу с собой. За ужином Ларри вернулся к разговору о компании своей мечты.

– Ну, можно же как-то сплотить людей ради общего дела. Как в армии или в футболе. Когда общий успех – это успех для каждого. Отчего вообще эти мысли, будто один человек наживается на другом?

– Оттого, что один человек богаче другого.

– Я не согласен. Думаю, всем очевидно, откуда берется разница в зарплатах. Никто не ожидает, что всем будут платить одинаково. Всем известно, что больше получает тот, кто умнее, у кого дел невпроворот, на ком лежит ответственность. Не все хотят быть начальниками. Но каждый хочет чувствовать, что его дело ценят и уважают. Люди хотели бы гордиться своей компанией и знать, что компания гордится ими. Чтобы каждый из них воспринимался как личность, а не покупался и продавался, будто скот. Люди хотят, чтобы их труд наполнял жизнь смыслом.

Сесил посмотрел на Ларри с изумлением и симпатией:

– Так вы серьезно?

– А почему нет?

– Ну, это ведь против человеческой природы. В глубине души каждый из нас дерьмо.

– И вы дерьмо? Потому что, уверяю вас, я – нет.

– Вы хороший человек, Ларри Корнфорд. Как и ваш отец. Храни вас Господь. Я буду молиться, чтобы вы не набили себе лишних шишек.

* * *

Распростившись с Сесилом Оуэном, Ларри отбыл из Кингстона в Новый Орлеан на одном из судов Великого белого флота. Там теперь располагалась штаб-квартира «Юнайтед фрут компани». Зная, что Ларри недостаточно опытен, чтобы взять на себя руководство «Файфс», Корнфорд-старший решил, что сыну будет полезно встретиться с президентом материнской компании, легендарным Сэмом Зимюррэем. Однако когда Ларри появился в нарядной штаб-квартире «Юнайтед» на Сент-Чарльз-авеню, то выяснилось, что встреча у него назначена с вице-президентом компании по имени Джеймс Д. Бранштеттер.

– Зови меня Джимми. Рад встрече, Ларри. Мы твоего отца очень ценим, но ты-то об этом знаешь наверняка. Он, конечно, не делает нам быстрой выручки, но медленная прибыль тоже деньги. – Бранштеттер, невысокий человек лет шестидесяти, курил как паровоз и тараторил как сорока. – Значит, ты был на Ямайке. Джека Крэнстона видел, нашего главного там? Он бы тебе понравился, Джек всем нравится. Так сколько тебе лет, Ларри?

– Тридцать два, сэр.

– Ну что ж, когда твой дед заключил сделку с Энди Пре-стоном, меня тут еще не было, но, как я понимаю, договор был следующим: прикрой нас, оставь нас в покое, а мы тебе денег заработаем. Ты это так же понимаешь?

– Именно так я это и понимаю.

– Значит, мы отлично поладим. В бизнесе есть лишь один закон. Зарабатывай деньги, и тогда никто к тебе не привяжется. Так чем я могу тебе помочь? Хочешь взглянуть, как все здесь устроено? Или хочешь порт посмотреть?

– Я бы с большим удовольствием.

– Я с тобой прогуляюсь. Причал на Талия-стрит буквально в двух шагах. Шляпу не забудь, юноша.

Ходил Джимми Бранштеттер так же быстро, как и говорил. Когда они добрались до причала, Ларри взмок от жары и духоты.

Причал «Юнайтед» оказался в три раза больше файфсовского в Эйвонмауте. Вереницы рабочих, нагруженных бананами, тянулись к складу. У причала стояло два судна, оба разгружались с помощью портовых кранов.

– Знаешь, сколько гроздей мы привозим ежегодно? – говорил Бранштеттер. – Двадцать три миллиона. Слыхал про мисс Чикиту Банану? Конечно, слыхал. Наклейка с Чикитой – на каждой грозди наших бананов.

– Мой дед то же самое делал в двадцать девятом году с голубыми наклейками «Файфс».

– Ладно! Значит, вы успели до нас. Вот и молодцы.

Наконец они зашли в складскую прохладу. Всюду, куда ни глянь, со стеллажей свисали грозди зеленых бананов.

– Вот оно, – Бранштеттер обвел рукой пространство склада, – вот где делаются деньги. Хочешь узнать секрет нашего успеха? Контроль. Спроси Сэма, он в любой момент скажет тебе то же самое. Контроль. Контроль над каждой стадией процесса. Посадка, уход, сбор, перевозка, продажа. Как этого достигнуть? Получить в собственность. Плантации, железные дороги, суда, порты.

– Страны, – продолжил Ларри.

Бранштеттер гулко расхохотался.

– Ловишь на лету! Получить в собственность страны. Именно, черт возьми! Только мы делаем это не так, как вы с вашей империей. Мы не пишем на дверях свое имя. Иначе вас все возненавидят. Нет, мы позволяем править бал местным парням. Но только чтобы плясали там под нашу дудку.

– Да, я слышал, – ответил Ларри.

* * *

Прежде чем отправиться домой, Ларри написал два письма – Эду с Китти и Джеральдине, – хотя знал, что они опередят его лишь на пару дней.