Мальчик глотает Вселенную - Трент Далтон

– Ох блин, видишь, – говорит она. – Я и сейчас зашла слишком глубоко.

– Все в порядке, – отзываюсь я. – Как вы считаете – ради чего на самом деле вы копаете?

Кэйтлин думает об этом какое-то мгновение, играя манжетой на своем пальто.

– Это милый маленький промежуточный вопрос, Илай, – улыбается она. – Даже не знаю. Вероятно, просто спрашиваю себя – «Зачем?». Зачем я здесь, а она нет? Почему ее здесь нет, когда все эти насильники и убийцы, воры и мошенники, о которых я пишу каждый день, продолжают жить и дышать в добром здравии?

Она трясет головой, стремясь прогнать свои мысли.

– Давай, – говорит она, – придумывай три слова для истории жизни Илая Белла!

Мальчик Видит Будущее. Мальчик Видит Ее. Мальчик Копает Глубоко.

– Ничего на ум не идет, – произношу я.

Ее глаза прищуриваются, прощупывая меня.

– Почему я не верю тебе, Илай Белл? – спрашивает она. – Я бы совсем не удивилась, если на самом деле твоя самая большая проблема в том, что ты думаешь слишком много.

Поезд тормозит. Кэйтлин смотрит в окно. Там никого нет. На всей Земле ни души. Только ночь.

– Следующая остановка моя, – говорит она.

Я киваю. Она изучает мое лицо.

– Это был не твой поезд, верно? – спрашивает она.

Я качаю головой.

– Нет, не мой.

– Так почему же ты в него сел? – спрашивает она.

– Я хотел продолжать разговаривать с вами.

– Ну, надеюсь, беседа для тебя стоила предстоящей долгой поездки домой?

– Стоила, – киваю я. – Хотите знать правду?

– Всегда.

– Я бы прыгнул и на поезд в Перт^[56], просто чтобы слышать, как вы говорите тридцать минут.

Кэйтлин улыбается и опускает глаза, покачивая головой.

– Ты ветчина^[57], Илай Белл, – говорит она.

– А? Ветчина? Что это означает?

– Ты перешел все границы.

– А это имеет отношение к ветчине?

– Я не уверена, – отвечает она. – Не волнуйся, ты сладкая ветчина.

– Медовая ветчина?

– Да. Что-то вроде того. – Кэйтлин пристально смотрит мне в глаза. Я теряюсь в ее огне. –   Откуда ты такой взялся, Илай Белл? – произносит она загадочно, о чем-то размышляя.

– Из Брекен-Риджа.

– Ммммммм… – продолжает она размышлять.

Поезд тормозит.

– Ты хочешь спрыгнуть здесь вместе со мной?

Я качаю головой. Это место прекрасно прямо сейчас. Весь мир прекрасен прямо сейчас.

– Нет, я просто посижу здесь немного.

Кэйтлин кивает, улыбаясь.

– Слушай, я собираюсь еще раз присмотреться к Титусу Брозу.

– Спайс копает глубоко, – замечаю я.

Она поднимает брови и вздыхает.

– Да, Спайс копает глубоко.

Кэйтлин идет к дверям вагона, пока поезд подъезжает к остановке.

– И, кстати, Илай, если ты хочешь писать для газеты – просто начни писать для газеты, – говорит она. – Напиши Брайану рассказ так хорошо, чтобы он сошел с ума, если не получит его!

Я киваю.

– Спасибо.

Я буду вспоминать это посвящение через комок в своей груди. Я буду вспоминать любовь через ломтик дыни. Комок в моей груди как мотор, который заставляет меня двигаться. Кэйтлин выходит из поезда, и мое сердце стучит на первой, второй, третьей, четвертой передаче.

Вперед! Я бросаюсь к дверям вагона и окликаю ее.

– Я знаю свои три слова! – говорю я.

Она останавливается и оборачивается.

– Вот как?

Я киваю. И произношу эти три слова вслух:

– Кэйтлин и Илай.

Двери вагона закрываются, и поезд трогается со станции, но я все еще вижу лицо Кэйтлин через дверные стекла. Она покачивает головой. Она улыбается. Затем перестает улыбаться. Она просто смотрит на меня. Впивается в меня взглядом.

Спайс копает глубоко.