Одинокий волк - Джоди Пиколт

Я не могу войти в вольер. Несмотря на то что волки, скорее всего, будут держаться подальше, моя перевязанная рука может стать красной тряпкой — они попытаются сорвать повязку, добраться до раны и зализать ее. Поэтому мы просто сидим на пригорке по другую сторону забора, завернувшись в свои куртки, и смотрим на наблюдающих за нами волков.

Находиться здесь — жестокое наслаждение. Я думаю, что лучше сидеть здесь, чем в больнице лежать у отца на кровати и прислушиваться к пикающим аппаратам, как к тикающим механизмам бомбы замедленного действия, понимая, что, пока поступает электричество, он будет жить. Но я не могу отвернуться, не увидев призрак воспоминания: папа бежит по вольеру с оленьей ногой и учит переярков охотиться. Папа с Сиквлой на шее, как в меховом боа. Папа нянчит волчат и учит их прятаться в сообщающиеся норы.

И хотя волки жили в неволе, он научил их, как выжить в дикой природе. Его цель — отпустить волков на волю в леса Нью-Гэмпшира, как это сделали в Йеллоустоне, где теперь множится популяция волков. Несмотря на то что в дикой природе встречались отдельные особи, существовал закон, запрещающий выпускать их назад в леса. Прошло уже более двухсот лет с тех пор, как волки свободно бродили по штату, но отец не терял надежды, что любая из его стай сможет выжить в дикой природе, как это делали их собратья. «Знаешь разницу между мечтой и целью? — спрашивал он у меня. — Наличие плана».

Смешно, но ему приходилось учить волков быть дикими, когда именно они во многом научили его человечности.

Я ловлю себя на том, что уже думаю о папе в прошедшем времени.

А что будет с ними? — спрашиваю я.

Эдвард смотрит на меня.

Я попрошу Уолтера остаться. Я не намерен от них избавляться, если ты об этом.

Ты ничего не знаешь о волках.

Узнаю.

Да уж, смешнее не придумаешь! Если бы я сказала папе, что однажды Эдвард будет жить с доставшимися ему по наследству волками, он бы смеялся до икоты.

Я встаю и подхожу ближе. Наконец мои пальцы сжимают забор. Первое, чему научил меня отец, — никогда так не делать. Волк-сторож обернется, и глазом не успеешь моргнуть, как он тебя укусит.

О, эти волки меня знают! Кладен трется серебристым боком о мою ладонь и лижет меня.

Ты могла бы научить и меня, — просит Эдвард.

Я опускаюсь на корточки и жду, пока Кладен снова пройдет мимо меня.

Без него здесь все по-другому.

Но он же здесь! — возражает Эдвард. — В каждом уголке. Он построил этот вольер собственными руками. Создал эти стаи. Таким был отец. А не таким, каким ты видишь его на больничной койке. Ничего не изменится. Я обещаю.

Неожиданно Кладен направляется к выступу, который в темноте напоминает какое-то животное. Я вижу силуэты Сиквлы и Вазоли. Они задирают морды и начинают выть.

Это вой-призыв для отставшего от стаи. Я знаю, кого им сейчас не хватает, и снова начинаю плакать. К ним присоединяются стаи в прилегающих вольерах. Скорбная фуга...

В это мгновение я жалею, что я не волчица. Потому что когда из твоей жизни кто-то уходит, нет слов, чтобы заполнить пустоту. Есть только одна пустая нарастающая минорная нота.

Именно поэтому я хотел, чтобы ты пришла сюда, — говорит Эдвард. — Уолтер говорит, что они так воют с того дня, как случилась авария.

Авария...

Эдвард хранил тайну, и в результате распалась семья. Если я открою свою, сможет ли моя откровенность снова объединить нас?

Я отворачиваюсь от волков и под их протяжную панихиду рассказываю брату всю правду.