Возвращение домой - Розамунда Пилчер

Они танцевали с мастерством профессионалов, но и с пародийной нарочитостью. Их тела были плотно прижаты друг к другу, высоко поднятые руки точно закостенели, каждый шаг, каждая пауза и каждая поза были утрированными, танцоры без тени улыбки, с каменными лицами смотрели неотрывно друг другу в глаза. Это удивительное, но и необычайно забавное представление закончилось не менее эффектно: когда зазвенел последний гитарный аккорд, Диана откинулась назад, повиснув на руке страстно склонившегося над нею Томми и так перегнувшись в талии, что белокурая голова ее почти коснулась пола. И только когда Томми под гром аплодисментов вернул ее в вертикальное положение, позволила себе наконец засмеяться. Она села подле тети Лавинии, утиравшей с глаз веселые слезы.

– Диана, дорогая моя, твое танго бесподобно, но еще более неподражаемой была твоя серьезная мина. В тебе пропала великая актриса. Ах, милая, даже не припомню, когда еще мне было так весело, но, к слову сказать, ведь уже почти полночь. Так что мне пора оставить вас и отправиться домой.

Полковник, стараясь не слишком обнаруживать свое рвение, немедленно выступил вперед:

– Я тебя отвезу.

– Очень сожалею, что вынуждена покинуть вас. – Приняв помощь полковника, Лавиния поднялась с кресла. – Но лучше всего уйти, когда веселье еще в самом разгаре. Итак… моя накидка, вероятно, в холле… – Она двинулась по комнате, целуясь и прощаясь со всеми, и в дверях обернулась. – Диана, радость моя… Такой чудесный вечер! Я позвоню утром.

– Спокойной ночи, тетя Лавиния, и постарайтесь хорошенько выспаться.

– Постараюсь. Всем спокойной ночи. До свидания.

Она вышла в сопровождении полковника. Дверь закрылась за ними. Диана подождала секунду, потом повернулась и потянулась за сигаретой. Какое-то мгновение в комнате царила странная атмосфера: словно они были детьми, оставшимися наконец без присмотра взрослых.

Закурив, Диана обвела всех глазами:

– Что будем делать?

Увы, ни у кого не нашлось интересных предложений.

– Придумала! – На лице Дианы внезапно заиграла ослепительная улыбка. – Давайте играть в «сельди в бочке»!

Афина, все еще потягивавшая шампанское, простонала:

– О, мама, и когда ты только повзрослеешь!

– А что? Мы не играли в «сельди» тыщу лет. Никому не нужно объяснять, как играть?

Алистер Пирсон сказал, что когда-то играл, но подзабыл правила. Не мог бы кто-нибудь…

Эдвард пустился в объяснения:

– Один игрок прячется. В доме совершенно темно – свет везде выключают. Остальные ждут здесь. Мы считаем до ста и потом идем искать. Если найдете спрятавшегося, то ведите себя тихо, просто схоронитесь тихонько вместе с ним. И так пока все игроки не набьются, как сельди в бочке, в бельевую корзину, платяной шкаф или еще в какое-нибудь потайное место. Проигравшим оказывается тот, кто найдет всех последним.

– А, да… – пробормотал Алистер без особого энтузиазма. – Теперь вспомнил.

– Единственное правило, – возвысила голос Диана, – играем только на первом этаже. Мест потайных там сколько угодно, а если мы станем бродить наверху, кто-нибудь обязательно разбудит детей.

– Или попадет в постель к их нянечке…

– Ах, Эдвард!

– По ошибке, конечно.

– Но кто будет прятаться первым? – поинтересовался педантичный Алистер.

– Разыгрываем на картах. Прячется тот, кому выпадет туз пик, – ответила Диана.

Она подошла к карточному столу, выдвинула ящик и достала колоду, растопырив карты нескладным веером и повернув рубашкой наружу, стала обходить присутствующих. Джудит перевернула вытянутую карту. Туз пик.

– Прятаться мне!

Лавди было поручено погасить везде свет.

– Везде-везде? – спросила она.

– Нет, дорогая, на верхней лестничной площадке не надо. А то няня наверху может испугаться, а кто-нибудь из нас сломает себе ногу.

– Но тогда ведь нам будет видно…

– Едва-едва. Беги же, живей!

– Ну что ж, Джудит… – Эдвард принял командование на себя. – Мы считаем до ста и идем искать.

– Будут какие-нибудь места вне игры?

– Я думаю, кухня. Там еще наверняка возятся Неттлбеды. А в остальном – никаких ограничений.

Вернулась Лавди.

– Повсюду страшная темень, даже страшновато, – объявила она с удовлетворением. – Не видно ничего, хоть глаз выколи!

Джудит залихорадило от тревоги и страха. Как это ни смешно, но она бы предпочла, чтобы назначенная карта выпала кому-нибудь другому. Никогда и никому не признавалась она в том, до какой трясучки доводят ее игры подобного рода, даже прятки в саду всегда становились для нее тяжелым испытанием: хоть бы ей в разгар игры не приспичило в уборную!

Но ничего не оставалось, как мужественно пережить все это.

– Тогда начинаем. Джудит! Внимание… приготовиться… марш!

Не успела она еще выйти, как они уже начали отсчет: «Один, два, три…» Джудит прикрыла за собой дверь и погрузилась в кромешную тьму. Словно на голову ей надели мешок из плотного бархата. Охваченная смятением, она пыталась припомнить какое-нибудь укромное местечко, куда можно было бы забиться, пока все не ринутся, как свора гончих, за ней следом. Она стояла и дрожала, а за дверью продолжали считать: «Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…» Постепенно ее глаза стали привыкать к темноте и различили в дальнем конце холла слабый свет, просачивающийся вниз с верхней лестничной площадки, где около двери в детскую горела лампа.

Этот лучик света дарил слабую надежду. Нельзя было терять ни секунды. Джудит пошла вперед с осторожностью и нерешительностью слепого, смертельно боясь наткнуться на какое-нибудь кресло или стол. Куда же спрятаться? Стараясь сориентироваться, рассчитать расстояния, она робкими шагами пробиралась через холл, соображая, что где находится. Справа – маленькая гостиная, дальше – столовая. По другую сторону располагаются бильярдная и кабинет полковника. Ориентиром для нее служил тусклый свет, падающий с лестницы. Повернув налево, она дотронулась рукой до стены и, нащупав лепной карниз, решила довериться ему, словно нити Ариадны; наткнулась на стол, ощутила холодное прикосновение листьев к голому предплечью. Вот и вертикальный выступ дверного косяка. Пальцы заскользили по тяжелой обшивке, нашли ручку, повернули ее, и она юркнула внутрь.

Бильярдная. Погруженная в непроглядную темноту, Джудит тихо прикрыла за собой дверь. Учуяла знакомый запах: отдающее плесенью грубое зеленое сукно бильярдного стола, сигарный дым. Жульничая, нащупала выключатель и щелкнула им. Тут же явился из темноты бильярдный стол, покрытый чехлом от пыли. Во всем опрятность и порядок, кии дожидаются на своей подставке следующей игры. Камин стоит нетопленый, тяжелые парчовые портьеры плотно задернуты. Оценив обстановку, она выключила свет и бесшумно направилась по толстому турецкому ковру через огромную комнату.