Мы против вас - Фредрик Бакман

– Окей.

– Окей? – переспросила Ана.

– Оглохла, что ли? ОКЕЙ! – широко улыбнулся Видар.

Ана рассмеялись, они поцеловались. Совершенно обычное чувство. Совершенно обычное, восхитительное.

И они пошли на вечеринку. Почувствовали себя, как все, – хоть и ненадолго. Потом Видар ушел в туалет, а к Ане у барной стойки подвалил парень из Хеда – он не знал, кто она такая. Может быть, он даже не знал, кто такой Видар.

Ана поначалу старалась сохранять любезность, она вежливо отказалась от предложенной парнем выпивки и убрала руку, которая легла ей на бедро. Парень из Хеда гордо продемонстрировал татуировку-быка и сказал, что в следующем сезоне, наверное, будет играть в основной команде. Потом начал шептать ей в ухо; Ана отпихнула его. Она хотела уйти, но парень схватил ее за руку и рассмеялся:

– Да ну, не будь занудой! Улыбнись!

Парень обхватил Ану за талию. Он не заметил, как Видар прокладывает к нему путь сквозь толпу, не увидел почерневших глаз и насупленного лба. Видар не глядел, кого отшвыривает к стене, а кто мешком перевалился через стол. Зато все это видела Ана. Она отлично знала, как разрулить ситуацию, как дать понять парню из Хеда, что он пристал не к той девушке. Поссорился не с тем парнем. Это так легко. Но легких путей Ана не искала.

Она вывернулась из рук хедца, откинула голову и врезала ему лбом в переносицу. Услышала, как что-то хрустнуло, парень с криком упал на пол. Ана почувствовала, как кровь капает с лица, но не знала чья.

Приятели парня стояли в паре метров от нее, остолбенев, как и все остальные; Ана понимала, что у нее всего пара секунд. Она увидела, как Видар вырывается из толпы, в глазах у него читалось «убью!», и Ана сделала то единственное, что человек вроде нее мог сделать для возлюбленного вроде него: размахнулась и ударила Видара кулаком в лицо.

В помещении стало тихо. Ана тут же ударила снова, еще сильнее, так, что Видар отлетел назад. А потом схватила его за руку и бросилась к дверям. Она потащила Видара за собой в лес, они бежали, и никто с той вечеринки не смог их догнать.

– КАКАЯ ТЕБЯ МУХА УКУСИЛА? – заорал Видар, когда Ана наконец остановилась между деревьями.

При виде того, как наливаются и опухают синяки у него на лице, Ане стало почти что стыдно. Но зашипела в ответ:

– МЕНЯ? Это вас всех бешеная муха покусала! Вас, сраных мужиков!!!

– А я-то в чем виноват?

Ана заплакала от злости.

– Ты бы его убил… если бы я не утащила тебя оттуда, ты бы его избил до смерти, тебя бы посадили, а я…

Она захлебнулась бешено сдерживаемыми слезами. Видар стоял перед ней с разбитой губой, и фонарь у него под глазом с каждым вздохом наливался все ярче.

– Я только хотел… помочь тебе…

– Ну почему?? С чего вы все решили, что мы хотим, чтобы вы вечно дрались за нас? С чего взяли, что мы хотим, чтобы вы все всегда решали КУЛАКАМИ? Что у вас в БАШКЕ вообще?

– Я… не знаю, – признался Видар.

Ана засмеялась.

– Я тебя люблю.

– И поэтому меня ударила?

– Да!

– А что, обязательно любить так… крепко? – Видар почесал глаз.

– Никакой долбаный пьедестал мне не нужен! – огрызнулась Ана.

– Чего-чего?

– Я не хочу, чтобы ты ради меня дрался. И вообще что-то делал ради меня. Я хочу, чтобы ты в меня ВЕРИЛ. Меня не надо никуда вести – мне надо, чтобы ты поддержал меня, а дойду я сама!

– Окей.

– Что «окей»?

– Окей… я… ну просто – окей. Я… я тоже тебя люблю!

– Дурак!

Рука так болела, что Ане хотелось скорчиться на земле и подвывать. Видар подвел ее к сугробу и заставил сунуть туда кулак. Ана завопила. Видар стал объяснять:

– Не бей, когда рука вот так, надо… – начал было он, но Ана зашипела:

– Не учи меня, как набить тебе морду!

– Окей.

Любовные истории бывают, наверное, и более обычные. Даже скорее всего.

На следующий день Видар с Аной явились на тренировку в бойцовский клуб вместе. Не говоря ни слова, Видар притащил из сада шесть поддонов и поставил их один на другой; получилась невысокая лестница. На этой лестнице Видар и утвердился.

– Это что еще? – сердито спросила Ана.

– Трибуна.

– Для кого?

– Для меня, – ответил Видар.

Ана засмеялась было, но Видар был серьезен.

Тогда Ана перестала смеяться и поцеловала его. Все-таки обычные любовные истории – не для нее.

* * *

С чего все началось? Мы, наверное, никогда не перестанем об этом спорить.

Может быть, все началось, когда один парень из Хеда на вечеринке пытался подбивать клинья под одну девчонку из Бьорнстада и получил в табло. Ему сломали нос. Может, парень оказался из злопамятных.

А может быть, все началось гораздо раньше, еще на том первом осеннем матче, когда группа поддержки «Хеда» выкрикивала гнусности в адрес Беньямина Овича. Кое-кто в Бьорнстаде так им этого и не спустил, особенно после того, как «Хед» победил в той игре.

Или же все началось однажды утром, осенним или зимним, когда кто-то оставил под дверью ледового дворца в Хеде окровавленный бычий рог. И кровь-то была не настоящая – просто глупая выдумка какого-нибудь хлебнувшего пива подростка, но жители Хеда поняли это иначе.

Вскоре после этого случая один бьорнстадский парень стоял как-то вечером в очереди в хедской пиццерии; его девушка, из Хеда, ждала его в гости. Стоявшие в конце очереди молодые хедцы принялись скандировать все ту же речовку. Один из них нагнулся и проорал ее парню в ухо. Другой завопил – «убирайся к себе домой», «спи с такими же, как ты» и «отвали от хедских девчонок»! Парень из Бьорнстада обернулся и послал их по известному адресу, парни из Хеда выбили коробки с пиццей у него из рук. Персонал пиццерии успел вмешаться, и ссора не переросла в серьезные проблемы, но не исключено, что начало всему было положено именно тогда.

А может быть, все началось со слухов насчет больницы и фабрики и сводилось к борьбе за рабочие места. В прежние годы люди опасались, что политики сольют Хед и Бьорнстад в один большой город, а теперь боялись, что одному из городов вовсе не найдется места под солнцем.

Вскоре после инцидента с бычьим рогом и скандалом в пиццерии девятилетки «Хеда» и «Бьорнстада» встретились на матче в нескольких милях от нас. Силы были равны, мальчишки взбудоражены, и, когда девятилетки из «Хеда» завели «пидоры-шлюхи-насильники», завязалась драка, в которую включилось столько детей, что родителям пришлось выбежать на лед, чтобы помочь судье остановить побоище. Один папа из Хеда и один папа из Бьорнстада пытались растащить сыновей, один папа посчитал, что другой папа слишком резко дернул его отпрыска. Папы обменялись парой реплик на повышенных тонах, потом один толкнул другого, и вскоре уже дети пытались разнять взрослых.