Великий полдень - Сергей Морозов

Как это ни странно, но я ни минуты не сомневался, что Мама нисколько не кривит душой и, кажется, действительно намерена способствовать тому, чтобы мы с Майей были вместе. В то же время я не понимал, почему она так решительно встала на мою сторону, поддержала меня.

— Значит, вы еще не успели обсудить это с Наташей? — покашляв, поинтересовался я и снова вытащил табакерку.

— Нет еще.

Я облегченно вздохнул.

— Ты ведь со своей женой и сам можешь поговорить, когда сочтешь нужным. Ты поговоришь с ней, Серж?

— Да, я обязательно поговорю… — Тут я замялся, а потом смущенно признался: — Знаешь, как раз сегодня я собирался повидаться с Майей… Объясниться с ней.

Мама энергично покачала в головой.

— Нет, ни в коем случае! Предоставь все это мне. Тебе вообще не следует пока ездить к ней.

— Почему? — Я снова покраснел и смутился.

Не мог же я признаться, что мечтал о встрече с Майей совсем не ради разговоров и объяснений. Мне нужно было быть с Майей. Впрочем, думаю, Мама и сама это прекрасно поняла. С другой стороны, я ощутил необычайное облегчение оттого, что Мама объяснится с Майей вместо меня.

— Наберись немного терпения. Бедненький, разве ты не владеешь собой? Да, кажется, ты на грани того, чтобы явиться к нам с Папой и официально попросить руки нашей дочери?

— Я владею собой, но…

— Хорошо, — подумав, сказала Мама. — Ты сможешь повидаться с ней. Но — в Деревне. Вы приедете туда всей семьей как обычно на выходные… А пока — лучше все держать в секрете. Не наделай глупостей, Серж! — предостерегла она. — Иначе Папа тебя в порошок сотрет. Одно дело — этот разговор со мной, а другое дело — с Папой.

— Что он мне сделает? — пожал плечами я. — Если даже он будет против, мне наплевать на его мнение. Вот и все, — бодро заявил я. — Ничего он со мной не сделает.

— Я конечно тоже на это надеюсь. Но все-таки не будем искушать судьбу. Сейчас ему не следует перечить. Он и так настроен против тебя. И это еще мягко говоря.

— Чепуха. У нас с ним вполне нормальные отношения. Не хуже, чем всегда.

— Это тебе так кажется. На самом деле он терпит тебя лишь из-за нее.

— Из-за кого из-за нее? — не сразу понял я.

— Из-за Альги, конечно. Альга, понимаешь ли, весьма ценит твой авторитет. У этой милой девушки обнаружился большой интерес к архитектуре и вообще к твоей персоне.

— Да, да, я знаю, — рассеянно кивнул я. — Ну и что из этого следует?

Снова имя изумрудноглазой шатенки всплыло в нашем разговоре.

— Если бы он хотел от нее только этого, я бы не возражала! — неожиданно резко выкрикнула Мама и крепко сжала рукой мое колено.

Господи, вот оно что! Да она, похоже, ревновала Папу к Альге!

— Я бы не возражала, — повторила она. — Ей-Богу. Но у девушки, кажется, совсем другие планы… — добавила она. — Папа приготовил для нее царские апартаменты на самой верхотуре Москвы, но ей, похоже, этого мало.

И вот в который раз мне припомнился тот в высшей степени странный разговор с покойным доктором… То есть, конечно, когда доктор еще не был «покойным», а был язвительным болтуном и впервые озадачил меня своими рассуждениями. А я ведь так и не рассказал об этом разговоре Папе, хотя считал, что должен это сделать. Я никому о нем не рассказывал. Особенно после того, что случилось с доктором. Впрочем, постепенно я свыкся с мыслью, внушил себе, что это была так — никчемная болтовня… Не говоря уж о том, что у Папы и до Альги было не мало таких девушек… А может быть, таких да не таких? Что если подобных ей у него вообще никогда не было?

Снова мне пришлось взять руку Мамы в свои ладони. Запинаясь, я стал рассказывать Маме о том разговоре с доктором. О странностях Папы, который сам идет в расставленные сети, о роковой девушке Альге, у которой, якобы, имеется некая тайная миссия, и о том, как уязвлена Мама. Мама выслушала меня не прерывая.

— Доктор уверял, что он, то есть Папа, прекрасно все понимает, — прибавил я.

— Конечно, он понимает, — нервно усмехнулась Мама. — Только он по-своему понимает. Ему главное — влиять на все и на всех. Вот его любимая игра. Он всегда в ней выигрывал. Но раньше он при этом не терял головы и умел вовремя остановиться, выждать. Теперь он вбил в голову, что, раз уж ему приходится так рисковать, то он имеет полное право ни в чем себе не отказывать. Словно тормозов лишился. Я даже начинаю за него беспокоиться…

— Неужели ничего нельзя сделать? Ты можешь повлиять на него, разве нет? Доктор уверял, что Альга так сказать подставлена Папе его конкурентами и должна его приручить. Должна заставить сменить все окружение, и тогда…

— Ну конечно, — кивнула Мама, — именно для этого она и появилась.

— Но как же так! Неужели нельзя вмешаться? — недоумевал я. — Доктор намекал, что нужно немедленно что-то предпринять. Якобы это мнение многих наших. Почему бы тебе не поговорить с Папой? Я уверен, он тебя поймет. Кажется, он всегда прислушивался к твоему мнению.

— Только не теперь, — вздохнула Мама. — Сейчас Папе вообще нельзя возражать. Будет только хуже.

— Все-таки удивительно…

— Что тебе удивительно, Серж?.

Мне показалось, что вся эта история доставляет ей ужасные страдания — измена Папы, ревность, общественное мнение…

Я снова слегка коснулся губами ее руки. Хотел ее успокоить.

Конечно, вокруг Папы и его Фирмы постоянно затевались всяческие пакости и провокации, но в данном случае Мама, похоже, превратно толковала ситуацию. Я был уверен, что все дело только в ее ревности. Возможно, покойный доктор немало этому поспособствовал своими домыслами.

— Все таки удивительно, — сказал я, — что такая девушка может быть ставленницей каких-то там конкурентов… Чепуха какая-то!

— А что, по-твоему, — снова усмехнулась Мама, — она для этого слишком глупа?

— Нет, она совсем не глупа! — решительно сказал я.

— Может быть, она лишена женского обаяния?

— Я бы не сказал.

— Может быть, она не красива?

Мне снова сделалось неловко. Мама задавала вопросы, на которые и сама могла прекрасно ответить. Зачем ей было меня этим озадачивать? Не зная, нужно ли мне возражать или лучше уклониться от ответа, я искоса посмотрел на нее. Она сидела слишком близко ко мне.

В этот момент по внутренней связи доложили: «Мама, к вам жена Архитектора…»

Я вздрогнул.

— Наташа?

— Ну да, Серж, — спокойно сказала Мама. — У нас ведь пока что один Архитектор — ты, и у тебя одна жена…

Я хотел подняться или, по крайней мере, отодвинуться, но Мама удержала меня около себя.

В ложу вошла Наташа. Она поцеловала Маму в щеку и, положив на стол папку с какими-то бумагами России, уселась на диван по другую сторону от меня.