Девушка и призрак - Софи Кинселла

— Вот еще, — говорит Сэди обиженно, — это мое. — Она оглядывает меня и неохотно признает: — Твои туфельки тоже ничего.

— Спасибо на добром слове. — Вместо улыбки у меня выходит жалкая гримаса. — Купила на днях. Если честно, Эд помог выбрать. Прогулялись с ним вечером по магазинам. В «Уайтлиз»[29]как раз попали на распродажу…

Я несу всякую чепуху, лишь бы не молчать. Смотрю на часы: две минуты десятого. Пора бы и открыться. Впрочем, я благодарна даже за минутную отсрочку.

— А он неплох в постели, правда? — вдруг доверительно шепчет Сэди. — Я про Эда. Ну, ты тоже ничего.

В постели? Неужели она все-таки…

Вот черт. Черт.

— Ага, — грозно смотрю я на нее, — так я и знала! Ты подглядывала!

— Ну и что? — хохочет она. — Вы же меня не видели! Я очень скромно себя вела.

— И что ты видела?

— Все, что положено, — беззаботно заявляет она. — Яркое зрелище.

— Сэди, ты невыносима! Как тебе не стыдно подсматривать! Это даже законом запрещено!

Но она не обращает внимания на мои протесты.

— Я дам тебе один хороший совет. Маленький, но ценный. Так поступали в мое время.

— Только советов твоих не хватало! Не нужны мне никакие советы!

— Тем хуже для тебя.

Она принимается изучать свой маникюр, но я-то замечаю ее быстрые лукавые взгляды. И тут же начинаю изнывать от любопытства. Что же это за совет?

— Ладно, — сдаюсь я. — Выкладывай. Только без скабрезностей.

— Значит, так… — Она наклоняется поближе.

Но сексуальные секреты двадцатых годов прошлого века я узнать не успеваю. На крыльцо похоронного бюро поднимается немолодой мужчина в плаще.

— Что случилось? — Сэди прослеживает мой взгляд. — А-а.

— Он пришел, — шепчу я.

Человек в плаще смотрит на меня. А я, вжавшись в скамейку, гляжу на него.

— Вы ко мне? С вами все в порядке?

— Д-да. — Я с трудом встаю. — Вообще-то… я пришла навестить… Отдать мой долг. У вас моя двоюродная бабушка. Сэди Ланкастер. Кажется, вы… у вас…

— Так и есть.

— Можно мне… сейчас… увидеть ее?

— Отчего же нет. Подождите пару минут, пока я разберусь с делами, и я к вашим услугам, мисс…

— Лингтон.

— Лингтон. Если хотите, можете подождать в комнате для родственников.

— Спасибо, — через силу улыбаюсь я. — Только… позвоню.

Он исчезает внутри, а я не могу сдвинуться с места. Если бы время можно было остановить. Если бы можно было все переиграть. Но так не бывает. Я должна сделать то, что должна.

— Ожерелье у тебя? — спрашивает за спиной Сэди.

— У меня. — Я покорно достаю его из сумки.

— Хорошо. — Улыбка у нее напряженная. Ей уже не до сексуальных ретросекретов.

— Ты готова? Это не самое приятное место.

— Я туда и не пойду, — небрежно отвечает Сэди. — Подожду здесь. Тут спокойнее.

— Правильно, — соглашаюсь я. — Хорошая идея. Ты же не хочешь…

Я умолкаю, не решаясь сказать главное. Сэди не спешит мне помочь.

— Значит…

— Значит! — жизнерадостно восклицает Сэди, и мне все становится ясно. Она думает о том же.

— Как ты думаешь, что произойдет, когда я…

— Когда наконец избавишься от меня? — Сэди, по обыкновению, не склонна драматизировать события.

— Как ты можешь! Я просто…

— Не сомневаюсь. Тебе не терпится от меня избавиться. Я тебе ужас как надоела. — Подбородок ее предательски дрожит, но она продолжает улыбаться. — Так я и знала, что мы не найдем общего языка.

— Да уж, от тебя так просто не отвязаться, — вторю ей я.

— Ага, вместе навсегда.

— Только об этом и мечтала, — невольно смеюсь я. — Всю жизнь слушаться привидение.

— Ангела-хранителя, — поправляет меня Сэди.

— Мисс Лингтон, — зовет меня похоронный агент, — вы готовы?

— Одну секунду!

Дверь закрывается, я нервно одергиваю пиджак, затягиваю пояс, выигрывая этим лишние тридцать секунд.

— Отдам ожерелье и вернусь, — спокойно говорю я. — А потом сходим в кино. Или еще чего придумаем.

— Договорились, — кивает Сэди.

Нет, не могу проститься вот так. Я гляжу на Сэди и изо всех сил стараюсь не разреветься.

— Но… на всякий случай… на случай, если… — Язык не слушается. — Сэди, мне было…

Ну что тут скажешь? Разве это можно выразить словами?

— Я все понимаю, — шепчет Сэди, и глаза ее светятся как звезды. — Мне тоже. А теперь иди.

У двери похоронного бюро оглядываюсь в последний раз. Она сидит очень прямо, взгляд сосредоточенный, руки сложены на коленях. Она не шевелится. Словно ждет чего-то.

Мне страшно представить, о чем она сейчас думает. Почувствовав мой взгляд, Сэди улыбается — широко и дерзко.

— Вперед!

— Вперед, — отзываюсь я. И посылаю ей воздушный поцелуй. Потом отворачиваюсь и решительно открываю дверь.

Время пришло.

У похоронного агента скошенный подбородок и странная манера тянуть «а-а-а», прежде чем что-нибудь сказать.

Мы проходим по серому коридору и останавливаемся у деревянной двери с надписью «Лилейные покои».

— А-а-а… я оставлю вас на несколько минут, — говорит он со значением, приоткрывает дверь и не может удержаться от вопроса: — Правда, что она нарисована на известной картине? Которая была во всех газетах?

— Да.

— А-а-а… Надо же. Сложно представить ее такой. Она ведь очень старая. Целых сто пять, кажется? Да уж, пожила.

Он по-своему проявляет внимание, но его слова причиняют мне острую боль.

— Не такая уж и старая, — довольно резко отвечаю я. — Мне она старой не кажется.

— А-а-а… Ну да, ну да.

— Знаете, я хотела бы положить ее любимую вещь… в гроб. Это возможно? С ней ничего не случится?

— А-а-а… Конечно, не случится.

— Только никому не говорите, — с горячностью прошу я. — Если кто-нибудь появится, пожалуйста, дайте мне знать.

— А-а-а… — Он внимательно изучает свои туфли. — Так и сделаю.

— Вот и славно. Спасибо. Тогда я… пойду.

Я закрываю за собой дверь и замираю.