Том 8. Театральный роман. Роман, пьеса, либретто. «Мастер и Маргарита» (1937–1938 гг.) - Михаил Афанасьевич Булгаков

Рашель. Я ухожу навстречу смерти. Они меня повесят! И я качнуся, как язык на колокольне, ударю в медь и прокричу о том, что я одна — ничтожное, порочное созданье, одна вступилась за поруганную честь моей страны! Потом затихну, и вы увидите висящий неподвижно груз, но знайте же, служитель бога, что вы, вы — не француз! (Бросается к дверям.)

Шантавуан. Остановитесь! И повторите все, что вы сказали! За что убили вы его?

Рашель. Он мне сказал, что мы теперь — рабы пруссаков, что женщины французские теперь продажные рабыни, что все французы — трусы! Когда ж я крикнула ему, что он — палач, что он клевещет, он грязною рукой меня ударил по лицу! И я ему вонзила в горло нож! Теперь он плавает в крови!

Шантавуан. И это правда?

Рашель. Правда. Прощайте.

Шантавуан. Нет, о, нет! Я вас не отпущу! (Подбегает к шкафу, отодвигает его от стены, вскрывает потайную дверь.) Вот тайный ход на колокольню, о нем никто не знает. Бегите вверх и скройтесь там! Забейтесь в угол, сидите там беззвучно, неподвижно, замрите, словно мышь!

Рашель. Нет, я за вас боюсь, они убьют вас!

Шантавуан. Бегите же, бегите скорее вверх!

Рашель скрывается. Шантавуан закрывает за нею дверь и придвигает шкаф к стене.

Ах, все это бесцельно, бесполезно, здесь все равно найдут ее. О чуде я молю тебя, о чуде, боже! Да, следы! Следы... (Затирает тряпкой следы у порога, выбрасывает тряпку. Садится к столу. Послышался стук в окно и в дверь.)

Ледевуар (за сценой). Немедленно откройте дверь!

Шантавуан открывает дверь, появляются Кельвейнгштейн, Ледевуар и взвод солдат.

Шантавуан. Что значит это, господин барон? Ужель я заслужил такое обращенье? Я поражен, я поражен.

Кельвейнгштейн. Оставим церемонии, кюре! Скажите, где она?

Шантавуан. Я вас не понимаю.

Кельвейнгштейн. Смотрите, вы играете с огнем!

Шантавуан. Я вас не понимаю.

Кельвейнгштейн. Сейчас свершилось преступленье: публичная девчонка убила маркиза Эйрика и убежала!

Шантавуан. Несчастный лейтенант!

Кельвейнгштейн. Ее следы ведут сюда! Она должна быть здесь, в дворе церковном!

Шантавуан. Сюда никто не прибегал.

Кельвейнгштейн. Кюре, вы правду говорите?

Шантавуан. Я никогда еще не лгал.

Кельвейнгштейн (солдатам). Ну, что ж, ищите!

Ледевуар. За мною, на чердак!

Солдаты рассыпаются повсюду, открывают шкафы.

Шантавуан. Я знаю, мой протест бессилен, и все же протестую я! (Садится к столу.)

Ледевуар (входит). Все помещенья обыскали. Ее нигде нет, господин барон.

Кельвейнгштейн. Так, черт возьми, куда же она девалась?

Ледевуар. Эй, осмотреть конюшни во дворе! (Уходит с солдатами.)

Кельвейнгштейн ходит взад и вперед по комнате, нервничает. Вдруг замечает шов на обоях — кюре неплотно прикрыл дверь тайника, вздрагивает, но овладевает собою и не подает виду, что заметил.

Ледевуар (входит). В конюшне и в сараях пусто. На колокольню ход забит.

Кельвейнгштейн. Да, это чудеса! Напрасно вас мы потревожили, кюре, но, сами понимаете, долг службы. Вы можете поклясться мне, что не было ее у вас?

Шантавуан. Клянуся богом всемогущим — пусть он накажет, если лжив ответ! — клянуся богом вездесущим, — ее здесь не было и нет!

Кельвейнгштейн. Смотрите, прусские солдаты, как лжет священник нам в лицо! Кюре, вы сильно рисковали, вам надлежало б это знать! Скорее к стенке становитесь!

Шантавуан. За что?!

Кельвейнгштейн. Молчать! Чутье меня не обмануло! Эй, вахмистр, проститутка там! Эй, вскрыть тайник! А мне сюда шеренгу!

Ледевуар и двое солдат бросаются к тайнику, вскрывают его. Шесть солдат выстраиваются в шеренгу.

А вас я расстреляю, лишь только выведут ее! Платок ему, чтоб завязать глаза!

Шантавуан. Не надо.

Кельвейнгштейн. Как угодно!

Ледевуар с двумя солдатами скрывается за дверью тайника.

Взять ее живой!

За дверями тайника послышались два выстрела.

Аббат! Там никого нет, вы сказали? А это что? (Шеренге.) Раз!

За дверью тайника шаги спускающихся с лестницы.

Два!

Ледевуар (выходя с солдатами). На колокольне пусто, там никого нет.

Кельвейнгштейн. Быть не может! А кто ж стрелял?

Ледевуар. Там за оградою мелькнула темная, бегущая фигура. Бежал мужчина, я стрелял!

Кельвейнгштейн. За ним в погоню!

Ледевуар выбегает с частью солдат.

Кельвейнгштейн (шеренге). Эй, отставить! Марш!

Шеренга выходит.

Ну, что ж, я очень счастлив, что дело приняло хороший оборот. Не унывайте, мы ее разыщем! И утром завтра мы ее повесим под колокольней у ворот! До свидания! (Уходит.)

Шантавуан. Что это было?.. Я не знаю... Я разум потерять боюсь...

На колокольне слышен шум падения тела.

Да, она там...

Бросается к входной двери и закрывает ее. Рашель появляется в дверях тайника. Она хромает.

Рашель. Кюре...

Шантавуан. Несчастная! Не выходите!

Рашель. Мне все равно, я больше не могу висеть...

Шантавуан. Как вы спаслись?

Рашель. Я поднялася по стене, цепляяся за гвозди. Достигла перекладин, вцепилась в язык и в колоколе повисла, как мышь летучая... как мышь... Кюре, не правда ли, я мышь?.. А впрочем, все равно... (Падает на пороге тайника.)

Шантавуан подбегает к ней, потом схватывает графин с водой, мочит платок, наклоняется над Рашелью. В это время — стук в дверь. Шантавуан втаскивает Рашель в глубь тайника, закрывает ее дверью и открывает входную дверь.

Пономарь (появляется в дверях). Вы живы, мой отец? Они деревню разгромили, они соседа застрелили и все ж нигде убийцу не нашли! Она бежала!

Шантавуан. Пьер, слушайте меня... Пьер! (Манит пальцем пономаря, приоткрывает дверь тайника.) Она здесь.

Занавес

Картина пятая

Через два дня у Шантавуана в домике. Следов разгрома, произведенного Кельвейнгштейном, уже нет. Дверь тайника закрыта, но шкаф не придвинут. Утро. Непогода кончилась. Солнце. В камине огонь. Шантавуан за столом.

Пономарь (входит, подает Шантавуану связку ключей). Какой-то человек приехал из Руана, вас хочет видеть, мой отец. (Впускает Люсьена и уходит.)

Люсьен. Простите мне, что я тревожу вас. Меня к вам привело простое человеческое горе.

Шантавуан. В чем ваше горе?

Люсьен. Я любил. Любовь моя была горька, любовь моя была несчастна. И вот теперь судьба меня лишает и ее. В публичном доме я встретил ту, которая моим мечтаньем стала, и страсть замучила меня! Моей заветной целью стало ее оттуда увести! Из мира гнусного порока в мир светлый, чистый, мир иной! Ужель мое мечтанье не глубоко? Ведь я хотел ее заставить стать моей