О приятных и праведных - Айрис Мердок

— Это то самое и есть?

— Да.

— Все было правильно, ты уверен?

— Господи, еще бы!

— Так вот, мне не нравится.

— Девочкам первый раз всегда не нравится.

— Возможно, я лесбиянка.

— Глупости, Барби. Ну хоть немножко-то понравилось?

— Если только самое начало.

— Ах, Барб, ты — чудо, я тебя боготворю!

— Мне что-то упирается в спину.

— Надеюсь, ты лежишь не на моих очках.

— Паршивые очки!.. Нет, это просто ветка.

— На тебе отпечатались повсюду листики плюща. Так красиво!

— До чего же ты оказался тяжелый, Пирс!

— Я после и сам ощутил свою тяжесть. Навалился на тебя каменной глыбой, и доволен.

— Ты уверен, что у меня не будет ребенка?

— Уверен.

— Думаешь, мне это постепенно будет больше нравиться — так же, как нравится тебе?

— Больше нравиться — будет. Так же, как мне, Барби, — никогда. Я был в раю.

— Ну спасибо, хоть кто-то доволен.

— Барб, моя золотая…

— Ладно, ладно. Ты считаешь, мы плохо поступили?

— Нет. Раз мы любим. Мы ведь любим друг друга, да, Барби?

— Да. Но бывает, что это все равно нехорошо.

— Бывает. Только у меня нет такого чувства. Есть чувство, будто весь мир на нашей стороне.

— И у меня такое же.

— Ты не жалеешь, не возненавидишь меня после этого?

— Нет. Это должно было со мной случиться, и я рада, что случилось вот так.

— Я столько мучился от любви к тебе…

— Я не могла бы это сделать ни с кем другим. Потому что мы знакомы так близко, ты мне прямо как брат.

— Барби!

— Ну, ты понял, что я хочу сказать. Пирс, миленький, я теперь смотрю на твое тело совсем другими глазами, оно такое чудесное!

— А для меня вообще загадка, что девушки находят в нас хорошего. Мужчины по сравнению с вами сработаны так грубо, непристойно, топорно!.. Ты, между прочим, не озябла?

— Нет, ничуть. Какая жаркая ночь! Луна какая огромная…

— Она так близко, — кажется, рукой достанешь.

— Слышишь сову? Прелесть, правда? Пирс…

— Что?

— Мы, по-твоему, когда-нибудь будем спать с кем-то еще?

— Нет, а вообще, Барб, понимаешь, мы совсем молодые, так что…

— Ты уже думаешь о других, ничего себе!

— Ой, Барби, только не отодвигайся, прошу тебя, не отнимай руку! Я люблю тебя, девочка, ты же знаешь, что я тебя люблю!

— Возможно. Вел ты себя по отношению ко мне достаточно противно.

— Больше не буду, обещаю. Ты тоже вела себя противно.

— Я знаю. Давай, Пирс, будем действительно любить друг друга. В хорошем смысле.

— Давай. Это будет нетрудно.

— Это будет как раз нелегко. Можно бы, пожалуй, пожениться, когда ты сдашь последние экзамены.

— Ну, чересчур торопиться не стоит… Не убирай руку, пожалуйста…

— Когда мы сможем это повторить? Завтра?

— Завтра не получится. Мне надо ехать к Джеффри Пембер-Смиту.

— А отложить нельзя?

— Да нет. Тут, видишь, случай, когда яхта будет…

— Но как же я? Ты, вроде бы, меня любишь?

— Конечно люблю, Барби! Но яхта — это тоже важно…

— Ну и ну! Я буквально остолбенела!

— Я тоже.

— Насколько же Мэри себе на уме! И главное — после всей этой истории с Вилли…

— Кейт, детка, насчет Вилли ты определенно поспешила с выводами. У Мэри никогда не было особой уверенности.

— Может быть. Но о том, чтобы заграбастать себе Джона, уж точно и речи не было.

— А вдруг это Джон ее заграбастал?

— Э нет, Октавиан, это ее рук дело. Должно быть, это пришло ей в голову, когда у нее не выгорело с Вилли. Решила заполучить хоть кого-нибудь. Будем надеяться, они об этом не пожалеют.

— Наверняка не пожалеют.

— Уж очень ты сегодня добренький, Октавиан!

— Что ж, согласись, мы должны его простить.

— Конечно, мы его прощаем! Просто это немного внезапно.

— Да, какой-то брачный сезон наступил, прямо скажем.

— То Ричард с Полой, то вот теперь — новый гром среди ясного неба!

— Джон, безусловно, своеобразен в качестве миротворца.

— Ты полагаешь, это он постарался насчет Полы с Ричардом? Сомневаюсь. Я, признаться, такого мужа, как Ричард, не пожелала бы себе ни за что на свете!

— А Пола, сколько можно судить, довольна. Думаю, они будут счастливы. Они прошли через самое худшее, и они отчаянно влюблены.

— Твоя вселенская благость, Октавиан, начинает давить мне на психику.

— Прости, родная. Потушить свет?

— Да, теперь луна видна во всей красе — какая большущая!

— Точь-в-точь гигантский абрикос.

— Сову слышишь?

— Да. Прелесть, правда?

— Ты не знаешь, где Барби? Она не попадалась мне на глаза после обеда.

— Спать легла, должно быть.

— Пирс как будто слегка угомонился, слава богу. Завтра едет погостить к этим Пембер-Смитам.

— Да. Барб, надо думать, это примет с облегчением. А близнецы долго еще пробудут?

— По крайней мере неделю. Пола в Челси затеяла ремонт.

— Выводит чуждый дух, полагаю.

— Производит дезинфекцию. В чем, кстати, вероятно, есть реальная надобность. Как, между прочим, фамилия того человека — ну помнишь, который покончил с собой у вас на работе?

— Радичи.

— Ты, кажется, говорил, что с ним, как считает Джон, был неким образом связан Ричард?

— Выяснилось, что за этим ничего нет, — во всяком случае, ничего существенного. Оба, если не ошибаюсь, водили знакомство с одной и той же девицей.