Исход - Элизабет Говард

– Осталась еще капелька бренди. Тебе с содовой или чистого?

– Пожалуй, с содовой.

– Уже несу.

– Итак, – заговорил он, подавая ей стакан, – что происходит? Атмосфера за ужином мне показалась слишком гнетущей.

Она объяснила.

– Может, она не всерьез решила, – предположил он. – Только в отместку за то, что ты разозлилась на нее.

– Всерьез. Да, конечно, за то, что я на нее накричала, но решила она твердо.

– Как думаешь, она справится одна?

– Ну, раньше ведь не справлялась.

– Честно говоря, не видел, чтобы она что-нибудь готовила и так далее. Сегодня, к примеру, ничем тебе не помогла.

– Одной левой рукой она не в состоянии. Но говорит, как только снимут гипс, она спишется с мисс Фенвик – это ее знакомая, которая живет неподалеку, – и попросит приготовить коттедж.

– Не вздумалось ли ей вернуться туда только на лето, пока управляться с домом легче – огонь разводить не нужно, например, – а остальное время проводить с нами?

– Господи, да не знаю я. Все это так ужасно, изо дня в день. Не знаю, что с ней делать, она не ладит с Джулс, и если уж на то пошло, с Эллен тоже.

– Бедняжка, понимаю, как тебе трудно.

– Ну, тебе не легче. Только справляешься ты лучше, чем я, но сидеть с ней за столом – просто кошмар, да еще теперь, когда мы убедились, что при ней в гости лучше никого не приглашать. И так будет продолжаться много лет! Ей ведь и шестидесяти нет.

– Отчасти дело в этой квартире, – рассудил он. – Места здесь маловато. Будь у нее своя гостиная, было бы легче.

– А по-моему, вряд ли. Она же все равно захочет постоянно находиться с нами, а если засядет у себя, меня замучает совесть.

Во время короткой паузы она наблюдала, как он вынул сигарету из ярко-синей пачки и закурил. Потом сказала:

– Если бы я лучше относилась к ней, когда это давалось легче – то есть когда могла видеть ее лишь изредка, – мне не было бы сейчас так тяжело. Надо же, пахнет гораздо приятнее, чем твои обычные сигареты. Можно мне одну?

Он протянул ей пачку и поднес огонек. На миг они напомнили ей сигареты Джека, но лишь на миг: эти, новые, не имели привкуса жженой карамели, как «Лаки Страйк».

– Где ты добываешь французские сигареты?

– В одном месте в Сохо. Я только изредка курю. – Судя по голосу, он оправдывался.

– Я ведь не запрещаю тебе курить, дорогой.

– Суть в том, что ты никогда не могла с ней ужиться, и конечно, ей об этом известно. Нет, я тебя не виню, – поспешно добавил он. – Просто пытаюсь объяснить почему тебе так трудно. Может, с ее отъездом полегчает.

– Но в том-то и беда, Руперт! Мне кажется, нельзя отпускать ее, но и остановить ее я не могу.

В том же духе они продолжали еще какое-то время. Он предлагал поговорить с матерью сам, но она отказалась из опасения, что мать может наговорить на нее: в ее нынешнем состоянии все, что он предлагал, казалось напрасным. Наконец он сдался, и она почувствовала, как удручает его отсутствие решения.

– По-моему, ситуация кажется тебе неразрешимой только потому, что ты смертельно устала, – предположил он. – Ну, все. В постель.

Направляясь вслед за ним в спальню, она думала о бесконечном множестве способов, которыми раньше, давным-давно, он выразил бы ту же мысль.

Через несколько дней она повела мать к доктору Баллатеру снимать гипс. Да, сказал он, рукой можно двигать без опасений; мышечный тонус вскоре восстановится.

– Только больше не надо выскакивать из автобусов в такую погоду, – добавил он и посмотрел при этом на Зоуи так, что ей показалось, будто это она заставила мать разъезжать по городу на автобусах.

Миссис Хэдфорд весь день писала письма – вернее, хоть она и называла свое занятие именно так, письмо получилось только одно, довольно длинное, которое она попросила Зоуи отправить, когда понадобится вести Джульет на хореографию. Ни о каком отъезде они по-прежнему не упоминали.

Она взяла мать с собой по магазинам – к ее любимым старомодным галантерейщикам, Гейлору и Поупу, где, когда расплачиваешься с продавщицей у прилавка, деньги и счет кладут в коробочку, которая со свистом уносится по трубке к кассиру и возвращается со штампом «оплачено» и сдачей, если она нужна. Миссис Хэдфорд составила список, и они педантично следовали ему: панталоны, теплые чулки, комнатные туфли, репсовая лента – отделать ее летнюю шляпу, – пуговицы для кардигана, который она наконец смогла довязать, косая бейка, резинка, сеточки для волос, шапочка для душа, сумка, чтобы держать в ней вязание. Она оказалась неутомимой и постоянно вспоминала все новые нужные мелочи, не внесенные в список.

Зоуи настроилась выдержать эту экспедицию с неиссякающим терпением, и когда с покупками было покончено, повела мать обедать.

«О, я с удовольствием», – ответила мать на это предложение. Мэрилебон-Хай-стрит изобиловала заведениями, куда заглядывали в основном женщины и чаще всего – на чай или кофе с затейливыми кексами, но подавали здесь и простые, элегантные блюда – омлеты, цветную капусту с сыром. В одно из таких мест они и зашли, и заняли маленький круглый столик, окруженные со всех сторон пакетами с покупками, так что официантка еле сумела подойти к ним.

– Я как будто скупила целый магазин, – упоенно сказала мать.

– Шопинг явно тебе на пользу.

– И наши отношения заметно пошли на лад, правда ведь, Зоуи, – теперь, когда ты знаешь, что я уезжаю.

– Ты ведь знаешь, как я беспокоюсь об этом.

– Да, дорогая. Но со мной все будет хорошо. Дорис очень добра ко мне, она поможет мне с готовкой, и как всегда говорила Мод, Аврил умница. И, думаю, я заведу кошку для компании. – Некоторое время спустя она сказала: – Конечно, обязательно привези в гости Джульет. Как тебе известно, от нас до моря совсем недалеко.

– Она решила совершенно твердо, – сказала Зоуи Руперту тем вечером.

– Может, лучше бы тебе самой отвезти ее, а заодно постараться увидеться с этой ее подругой и попросить держать нас в курсе дел, если ее будет что-нибудь беспокоить.

– Господи, да уж конечно, отвезу.

– Я напомнил об этом только потому, что это в твоих силах, если ты тревожишься за нее.

Она поняла, что они вот-вот поссорятся, причем по ее вине – слишком ее переполняют противоречивые чувства. Умолчала она о том, что в такси после похода по магазинам ее мать сказала:

– Знаешь, Зоуи, по-моему, ты не отдаешь себе отчета в том, насколько тебе повезло, что твой муж вернулся с войны. Тебе не пришлось овдоветь в двадцать четыре года, как мне, и остаться одной с маленькой дочкой на руках. Он прекрасный человек, и ты должна делать все, что в твоих силах, чтобы он был счастлив.