Далекие часы - Кейт Мортон

Саффи стояла в профиль ко мне, склонив голову над чайником из тонкого фарфора.

— Ну наконец-то, Перси, — произнесла она, пытаясь вернуть крышку на место. — Я уж боялась, придется устраивать твои поиски… О! — Она подняла глаза и увидела меня рядом с сестрой. — Привет.

— Это Эдит Берчилл, — сухо сообщила Перси. — Она приехала довольно неожиданно. Выпьет с нами чаю.

— Как мило. — Лицо Саффи озарилось таким светом, что стало ясно: это не просто дань вежливости. — Я как раз собиралась разливать чай, вот только крышку что-то не приладить на место. Сейчас поставлю еще один прибор… вот радость так радость!

Юнипер сидела у окна, точно так же как во время моего посещения в мае; на этот раз она спала, тихонько посапывала, уткнувшись в бледно-зеленую боковину бархатного кресла. При виде нее я невольно подумала о маминой записи в дневнике, о пленительной девушке, которую мама любила. Как печально и как ужасно, что она усохла до этого!

— Хорошо, что вы смогли приехать, мисс Берчилл, — сказала Саффи.

— Пожалуйста, зовите меня Эди, сокращенно от Эдит.

Она польщенно улыбнулась.

— Эдит. Какое прелестное имя. Кажется, оно означает «удачливая на войне»?

— Точно не знаю, — виновато пожала я плечами.

Перси прочистила горло, и Саффи быстро продолжила:

— Тот джентльмен был очень профессиональным, но… — Она бросила взгляд на Юнипер. — Порой намного проще общаться с другой женщиной. Не правда ли, Перси?

— Правда.

Увидев их вместе, я поняла, что не вообразила ход времени. В свой первый визит я отметила, что близнецы одного роста, хотя властный характер Перси добавлял ей стати. На этот раз, однако, вне всяких сомнений, Перси была ниже сестры. И более хрупкой. Я невольно подумала о Джекиле и Хайде,[48]о мгновении, когда добрый доктор встречает своего невысокого темного двойника.

— Садитесь, — резко скомандовала Перси. — Давайте сядем и перейдем к делу.

Мы повиновались. Саффи наполнила чашки, задавая Перси бесконечные вопросы о Бруно и почти не получая ответов. Где она нашла его? Как он себя чувствовал? Как он справился с прогулкой? Стало ясно, что Бруно нездоров, что они беспокоятся о нем, очень сильно беспокоятся. Их голоса были тихими, они украдкой косились на спящую Юнипер, и я вспомнила слова Перси, что Бруно — пес Юнипер, что они всегда держали для нее животное, что каждому нужно кого-то любить. Против воли я изучала Перси поверх чашки. Несмотря на всю колючесть ее поведения, в нем было что-то завораживающее. Пока она скупо удовлетворяла любопытство Саффи, я рассматривала поджатые губы, обвисшую кожу, глубокие морщины, прорезанные годами хмурых взглядов, и гадала, не имела ли она в виду себя, когда говорила, что каждому нужно кого-то любить. Возможно, ее тоже лишили любви.

Я настолько погрузилась в размышления, что, когда Перси повернулась и уставилась на меня, на мгновение испугалась, уж не прочла ли она мои мысли. Я моргнула, мои щеки вспыхнули, и лишь тогда я догадалась, что Саффи обратилась ко мне, а я не реагирую, вот потому и Перси смотрит на меня удивленно.

— Извините. Я отвлеклась.

— Я просто спросила, как вам понравилась поездка, — пояснила Саффи. — Надеюсь, все прошло гладко?

— О да… Спасибо.

— В детстве мы часто ездили в Лондон. Помнишь, Перси?

Та утвердительно хмыкнула.

Лицо Саффи оживилось от воспоминаний.

— Папа брал нас в Лондон каждый год; первое время мы добирались на поезде в нашем собственном маленьком купе вместе с няней, потом папа купил «Даймлер», и мы стати ездить на автомобиле. Перси больше нравилось здесь, в замке, а я обожала Лондон. Столько событий, столько восхитительных леди и статных джентльменов, за которыми можно наблюдать; платья, магазины, парки. — Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой. — Я всегда надеялась… — Ее улыбка поблекла, и она уставилась в чашку. — Что ж. Полагаю, все молодые женщины мечтают об одном и том же. Вы замужем, Эдит?

Вопрос был неожиданным, и у меня перехватило дыхание, при виде чего она протянула ко мне тонкую руку.

— Ради бога, простите за беспардонность!

— Вовсе нет, — отозвалась я. — Ничего страшного. Нет, я не замужем.

Ее улыбка потеплела.

— Так я и думала. Надеюсь, вы не сочтете меня чрезмерно любопытной, но я заметила, что вы не носите кольца. Хотя, возможно, молодые люди в наши дни не носят колец. Боюсь, я безнадежно отстала от моды. Я редко выбираюсь из дома. — Саффи чуть покосилась на Перси. — Как и все мы. — Она пошевелила пальцами в воздухе и коснулась старинного медальона, который висел у нее на шее на тонкой цепочке. — Однажды я чуть не вышла замуж.

Сидевшая рядом со мной Перси заерзала на стуле.

— Уверена, что мисс Берчилл неинтересны наши печальные повести…

— Конечно, — зарделась Саффи. — Как глупо с моей стороны.

Она выглядела настолько смущенной, что мне захотелось протянуть ей руку помощи; меня не покидало чувство, что большую часть своей долгой жизни она покорно подчинялась Перси.

— Вовсе нет, — возразила я. — Пожалуйста, расскажите об этом.

Шипение — Перси чиркнула спичкой и прикурила сигарету, зажатую в зубах. Саффи явно разрывалась на части, в ее глазах, устремленных на сестру-близнеца, сменялись робость и тоска. Она читала подтекст, который оставался мне неведом, озирала поле битвы, покрытое шрамами прежних схваток. Она снова взглянула на меня, только когда Перси встала и отошла с сигаретой к окну, включив по дороге лампу.

— Перси права, — тактично промолвила Саффи, и я поняла, что этот бой она проиграла. — Я поступила эгоистично.

— Вовсе нет, я…

— Статья, мисс Берчилл, — перебила Перси. — Как она подвигается?

— Да. — Саффи собралась с духом. — Интересно, как подвигается статья, Эдит. Какие у вас планы на эту поездку? Полагаю, вы хотите начать с интервью?

— Если честно, мистер Гилберт проделал настолько тщательную работу, что я не отниму у вас много времени.

— О… понятно.

— Мы уже обсуждали это, Саффи, — отрезала Перси, и я как будто различила в ее голосе нотку предупреждения.

— Конечно. — Саффи улыбнулась мне, но в глубине ее глаз таилась печаль. — Просто иногда кое-что приходит в голову… позже…

— Я охотно побеседую с вами, если вы забыли что-то рассказать мистеру Гилберту, — пообещала я.

— Это не понадобится, мисс Берчилл. — Перси вернулась за стол, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу. — Вы правы, мистер Гилберт собрал настоящее досье.

Я кивнула, но ее непреклонная позиция озадачила меня. Она так недвусмысленно подчеркнула, что в дальнейших интервью нет нужды, что стало очевидно: она не желает, чтобы я говорила с Саффи наедине, однако именно Перси отстранила Адама Гилберта от проекта и настояла, чтобы я заменила его. Я не была достаточно тщеславной или сумасшедшей и не верила, что это как-то связано с моим писательским мастерством или дружескими отношениями, завязавшимися в прошлый визит. Но почему тогда она велела пригласить именно меня и почему не разрешает общаться с Саффи? Дело в контроле? Перси Блайт так привыкла управлять жизнями сестер, что не может позволить им даже простого общения в свое отсутствие? Или за этим скрывается нечто большее и ее беспокоит то, что Саффи может проболтаться?