За стеклом - Мэтт Уаймен

— Циско, скажи что-нибудь. Мы же в одной команде, ты помнишь?

Если верить картинке, поступавшей из «Рыбьего глаза», Кензо тоже не приходилось беспокоиться о заработке. С некоторой опаской мы подключились к его веб-сайту и, перебрав установленные над аквариумами камеры, обнаружили странную вещь: лавочка сама превратилась в аквариум, вода заливала ее от пола до потолка. Стены несли на себе явный отпечаток чьей-то безудержной ярости, да и подводившие воду трубы оказались разбиты и переломаны, как те самые аквариумы, которые они прежде питали, — но, по крайней мере, товар Кензо быстро освоился в образовавшемся пространстве. Более того, подводные обитатели выглядели намного симпатичнее, свободно плавая по лавке. Правда, за исключением акулы. Она покинула расколотый аквариум у дальней стены и теперь выглядела даже более угрожающе: акула подплыла поближе и предстала перед нами крупным планом. Слим клялся, что видел, как в кадре проплыл клубок рыболовных крючков с насаженным на них оторванным пальцем в виде наживки, но к тому времени я уже достаточно насмотрелась. Мне было ясно одно: пора выбираться из нашего собственного «аквариума», именно с этого я хотела начать новую неделю. Для освобождения требовались: дешевая зажигалка, залп баллончика с лаком для волос и шестизначная сумма, лежащая в моей застегнутой на молнию сумке.

— Представлению конец, — заявляю я, принимая боевую стойку над сложенным мною барбекю. Язычки пламени весело пляшут, подсвечивая снизу охваченные паникой лица Слима и Павлова. — Нужно поставить точку и двигаться дальше.

— С такими деньгами, — говорит Слим, — мы отправимся, куда захочешь.

Эти двое едва ли готовы к новым приключениям. Слим в своем допотопном халате и майке, брат — в свежевыглаженной рубашке и семейных трусах. Будь на мне что-нибудь поприличнее, я бы попросила их взглянуть на себя, прежде чем строить планы.

— Эти деньги не приведут нас туда, куда нам действительно нужно попасть, — говорю я вместо этого. — Я ведь помню, как они нам достались. Какую цену мы за это заплатили.

— Ничего мы не платили. — Павлов бочком обходит костерок и замирает на месте, стоит мне пригрозить поджарить первую пачку. — Циско, мы их заслужили, разве не так?

— Павлов, ради этих денег мы пожертвовали частной жизнью, самоуважением и в придачу едва ли не разумом.

— Все это к нам еще вернется, — говорит он, оглядываясь на Слима, ища поддержки. — Теперь ведь все кончилось.

— Ой, да что ты такое говоришь? — Я жестом предлагаю обоим оглянуться на дом. — Тогда почему мы все еще в Сети?

Парни переглядываются, молча признавая мою правоту и мечтая убраться отсюда. Ведь через какие треволнения нам пришлось пройти из-за веб-камер, а мы даже не вырвали их из стен. Усталость и переутомление нас не извиняют. На коробке сервера имелась кнопочка «выкл.», это вам не какие-то ракетные технологии, в которых мы были бессильны разобраться. Все трое распрекрасно знали, черт меня побери, почему мы еще продолжаем выходить в прямой эфир по каналам camplicity.com, но эта причина оставалась невысказанной. До сих пор.

— Это деньги, которые мы получили, не шевельнув и пальцем, — неловко выдавливает Слим, но умолкает, не успев добавить, что они нужны нам позарез. — Люди все еще платят за зрелище.

— И потом, режиссерское кресло отныне пустует, — переминается с ноги на ногу мой брат. — Мы теперь тут главные.

— Ты и впрямь так думаешь? — Эти доводы не трогают меня. — Слишком уж все просто, Павлов. Люди выставляют себя на всеобщее обозрение и уверяют друг друга, что все под контролем? «Мы занимаемся этим ради острых впечатлений»? Кого мы обманываем? Допустим, жизнь на виду у публики способна прославить человека. Она может даже принести ему неплохие денежки, пока в дом не въедут новые жильцы, но как насчет жизни, которую ты приносишь при этом в жертву? Той, что действительно чего-то стоит?

Я смотрю на огонь, как и остальные. Пламя жмется к углям, уже успевшим раскалиться докрасна. Перевожу взгляд на сумку с деньгами у ног. Даже если подбросить уголька, думаю я, потребуется немало времени, чтобы извести все пачки до последней.

— Веб-камеры — всего лишь временная мера, — говорит Слим со вновь обретенной уверенностью, даже с энтузиазмом. До чего же ему не хочется позволить мне спалить нашу добычу. — У твоего брата этим утром назначена встреча с редактором. После того как ты приложила свою руку к его колонке, Циско, ему грозит заметное повышение зарплаты.

— «Блесни умом!» только что вдвое повысил расценки на рекламу на странице советов читателям, — объясняет Павлов. — И все благодаря популярности твоего мужского подхода к проблемам интимных отношений. По справедливости, сколько бы мне ни заплатили, эти деньги твои.

— Мы можем разделить их, — говорю я, сжимая губы, чтобы те не растянулись в улыбке. — Это как раз и значит «работать в команде».

— Кстати говоря, — начинает Слим, неожиданно забеспокоившись. — Кажется, мы с Мисти наконец-то достигли цели.

— Ты нашел сокровищницу?

Сдержанно и скромно Слим описывает, как он только что взобрался с пляжа на обрыв, где на самой вершине увидел домишко, в котором еще не успела побывать ни одна Мисти. Он объявляет, что сумел даже проникнуть внутрь через разбитое окно и не истечь при этом кровью. Последнее испытание перед получением заслуженной награды.

— Я приостановил игру, чтобы прочистить мозги, — говорит он. — И решил найти тебя, рассказать об успехе. Мне хотелось разбудить тебя хорошей новостью, и посмотри, где я оказался теперь.

— Серьезно? — я прикидываю, что это может значить. — В этой хижине лежит бумажка с реквизитами банковского счета на целый миллион долларов?

— Что же мы тут сидим? — Павлов уже на ходу задает этот вопрос, подгоняемый, надо думать, тем обстоятельством, что я только что подняла сумку, намереваясь обложить кострище топливом. — Слим, пауза в этой игре работает всего пару минут, по истечении которых любой может обогнать тебя.

— Бежим, — говорю я, подталкивая брата к дому. — Вперед, Слим!

Мисти тяжело дышит, когда Слим берет в руки джойпад. Он переходит прямо к делу, игра возобновлена, но это не слишком помогает девушке восстановить нормальное дыхание. И все же, по крайней мере, в этой каморке нет медведя гризли или каких-либо других сюрпризов, только ржавый сейф с круглой ручкой. Это наша зона, и больше ничья. Наконец-то.

— О, Слим! — отвернувшись от экрана, я от души целую его в щеку. — Я так горжусь тобой.

— И я тоже, — соглашается мой брат, хоть и ограничивается словами.

Я замечаю, как дрожат руки Слима. Он с трудом проглатывает комок в горле, по очереди оглядывая нас.

— Мы заслужили эту награду, верно?

— До последнего пенни, — киваю я.

Слим протягивает мне джойпад.

— Сделай это сама, — говорит он. — У тебя лучше получится.

— Ни за что.