И вдруг тебя не стало - Эр Джей Джейкобс

Черные волосы Паоло развевались на ветру и падали на солнечные очки, которые он всегда носил. Как-то раз Паоло признался, что, по его мнению, в них он выглядит как знаменитость: тогда он не смог подобрать правильное слово по-английски и сказал просто – «как в Голливуде». Но потом, когда я дразнила его «мистером Голливудом», Паоло хмурился и обижался, так что я бросила это. Но воспоминание все равно заставило меня улыбнуться. Всю дорогу до озера одна его рука лежала на руле джипа, а вторая – на моей ноге. Это были первые выходные октября, но погода стояла теплая, почти как летом.

– Какая-то ты подозрительная, – произнес он.

– Я?

Я не видела его глаз за темно-серыми стеклами очков.

– Ты… как вы это называете? Беспокойная. Ты что-то скрываешь, – дразнил Паоло. Его голос был едва слышен из-за ветра. – Чему ты там улыбаешься?

Я покачала головой и включила радио как раз в тот момент, когда заиграли «Братья Оллман».

– Погоди, это же «Бродяга», да? – Он радовался, что смог вспомнить. – Последняя песня была об эрекции Боба Сигера. – Он жил в этой стране меньше двух лет, но все схватывал на лету.

Двигатель взревел.

– Тебе понравится эта пристань, Эмили: аккуратные лодочки, ослепительно-белые паруса. Крепко. Все. Крепко, – сказал он, соединив большой и указательный пальцы и поджав губы.

Я громко рассмеялась, закатив глаза, и он это заметил.

– Я думала, ты уже не пытаешься произвести на меня впечатление, – сказала я. – Давным-давно. – В самом начале отношений я бы добавила в голос металла, попыталась бы быть пожестче. Но сейчас, через год, я уже не давала себе такого труда.

Паоло покачал головой и улыбнулся.

– Ладно, доктор Файерстоун.

Он сам почти закончил писать докторскую диссертацию, но любил подшучивать надо мной из-за того, что я психолог. Словно оценивать Паоло было моим основным интересом. Он шутливо поднял руки, будто защищаясь.

– Что поделать, я люблю красивые вещи. Это не худшее мое качество.

– Может быть, и худшее.

Паоло задумался на секунду дольше, чем я ожидала.

– А какое у меня? – игриво спросила я.

– Ты упрямая, – ответил он. – И думаешь, что можешь все.

– Это две характеристики.

– Ты думаешь, что можешь все. Это хуже всего, – заключил он. – И это первопричина всего остального.

Было неприятно, но сегодняшнее веселье ничто не должно было нарушить. Паоло казался расслабленным – я не видела его таким уже несколько недель. Если он собрался вытащить меня в открытую воду, то ссориться нам точно не стоило.

Любовь к Паоло напоминала мне езду на полной скорости в джипе с распахнутыми дверями. Весь мир проносился мимо, как размытое пятно, но он оставался в фокусе, даже когда я представляла, что падаю на тротуар. Ведь если я упаду, то разобьется только мое сердце, не так ли?

Я взяла телефон. Связи не было. Я попробовала зайти в Интернет, перезагрузив несколько раз страницу. Ничего. Никаких сообщений.

– Сколько еще ехать? – спросила я.

– Что ты там смотришь? – Паоло ответил вопросом на вопрос. – Я гарантирую, беззащитные детишки Теннесси одну ночь переживут без тебя.

– Минуточку. Самый большой трудоголик, которого я знаю, придирается ко мне из-за желания проверить электронную почту? – Я сжала его плечо.

Паоло подмигнул в ответ.

– Хм… Как дела в лаборатории? – спросила я немного погодя. Моя рука переместилась с его плеча к маленьким завиткам над ухом. – Ты даже не говорил о работе на этой неделе.

– Отлично, – сказал Паоло. – Я оставил работу на выходные.

Улыбаясь, я изобразила удивление:

– Ты вообще ничего не собираешься проверять? Ничего, что можно было бы отправить доктору Сильверу? Никаких вопросов, которые не могут подождать до утра?

Паоло взглянул на меня и улыбнулся. Он переключил передачу, и звук двигателя опустился на октаву ниже.

– Все выходные? Даже если тот парень… Как его зовут, он еще постоянно смотрит тебе в рот?

– Мэтт.

– Даже если Мэтт подожжет лабораторию?

– Даже тогда – нет.

На самом деле я скорее изображала удивление. Научный руководитель Паоло по исследованиям, Джей Сильвер, был известен своей преданностью науке. Казалось, этот человек не знал границ между рабочими часами и личным временем: иногда он звонил Паоло по телефону с вопросами или идеями еще до восхода солнца – привычка, которую Паоло оправдывал, убеждая меня, что это все из-за давления грантового финансирования, издательской деятельности, грантов NIH. Я удивлялась звонкам Сильвера в столь необычные часы, пока не поняла, что Паоло, похоже, не возражает. Кто я такая, чтобы читать лекции о сдержанности и балансе?

Когда Паоло затих, я подумала, что на него давят мысли о работе. С другой стороны, если бы я позволяла себе вспоминать о том, что Паоло рассказал мне про эпидемии, я бы тоже не спала по ночам. Он говорил: дело не в том, разразится ли вообще эпидемия, а в том, когда она возникнет, ведь из-за глобализации вспышка в одном месте может означать вспышку везде. В половине больниц страны в случае серьезной вспышки койки закончатся в течение трех недель.