Пус Мидун - Михаил Рыбка

Пус Мидун был редкой скотиной. В их краях эта тварь успела нажить дурную славу раньше, чем тут поселилась. Говорили, что Мидун даже пиратствовал на кораблях корсаров в открытом океане. Правда, при этом добавляли ему лишних 50 лет жизни, что, в принципе, никого не смущало, ведь все охотно верили даже самым нелепым слухам, которые шепотом ходили за спиной у Мидуна. Он сам никогда не рассказывал о своем прошлом, и не являлся на традиционные субботние собрания жителей поселка, чтобы поговорить о том, о сем, да сторговать какой-нибудь нехитрый скарб. Пус отменно ловил рыбу, тем и промышлял. Затем просто ходил по домам, да менял ее на еду или какую-нибудь копейку. На вырученные деньги покупал себе кислое молоко, добавлял туда настойки валерьяны и валялся у себя под калиткой, надрывно мяукая про дохлых собак.

Все это вспоминала Барка, которая, на свою беду, выменяла у Мидуна неделю назад несколько мелких рыбок в долг. И пообещала отдать кислым молоком. А молоко не хотело скисать. Тучун его знает, какую траву ели коровы, но молоко уже третий день стояло в тепле и не скисало. Она понимала, что Мидун особо церемониться не станет. Возьмет, что под лапы попадется, и на том закончит разговор. Он как раз стоял на кухне и, нервно махая хвостом, недовольно ворчал.

– Пус, может тебе сыром отдать? Я сыр хороший собрала. Бери, хороший сыр ведь, – Барка топталась в кладовой и от страха грызла собственные лапы.

– На кой мне твой сыр? Ты мне что обещала?

– Ну не скисает оно!

– Ну а раньше скисало?!

Пус опять покрутил хвостом, высматривая, чем бы еще поживиться на кухне своей хозяйственной соседки Барки. Он уже успел стащить банку грибов с полки за занавеской, хотя понятия не имел на кой она ему. Стекло предательски звякнуло в надутых карманах кошачьей жилетки. Барка снова подала голос:

– Ну что мне делать, Пус? Может, возьми такое? У тебя и прокиснет?

– Вдруг не прокиснет?

– Да как же не прокиснет-то?…

– Да так же, как и у тебя не прокисает!

Барка, наконец, робко высунула нос из кладовой. Втянула им воздух и уставилась глазами-бусинками на Мидуна.

– Ну что мне делать?

Пус Мидун оскалился и махнул лапой.

– Тучун с тобой. Завтра отдашь. Добрый я сегодня, пойду к еноту, может он чего приготовил. Смотри, чтобы до завтра скисло!

Барка вздрогнула и спешно закивала. Страшно ей было жить с таким соседом, а еще страшнее было, когда он приходил к ней в гости. Но она должна была тогда взять рыбы в долг, ведь был мышиный праздник Большой Норы, а без рыбы в такой день никуда…

– Ой, спасибо тебе, Пус! Завтра точно будет, я туда гнилой гриб кину, вмиг прокиснет!

Огромный кот только дернул усами и, более не сказав ни слова, ушел. Он толкнул калитку когтистой лапой, оставив несколько царапин на доске, и пошлепал, грузно ступая по пыльной дороге навстречу закатному солнцу. Но ему удалось пройти едва ли сто шагов, как сзади раздался скрипучий голос.

– Мидун! Стой!

Хвост Мидуна снова дернулся. Он терпеть не мог, когда кто-то оказывался за его спиной, да еще и окрикивал на всю деревню. Пус, не сбавляя шага, повернул голову и сразу же натолкнулся на остановившегося посреди дороги волка на мотоцикле. Волк был местным стражем порядка, он всегда носил служебную фуражку темно-красного цвета с ярко-желтой звездой, отполированной до тошноты. Из остальных атрибутов формы он признавал только кобуру на пару с ремнем, белую, но сильно поношенную. Двигатель у мотоцикла давно расплавился от перегрева, и теперь это транспортное средство приводилось в ход с помощью педальной тяги. Волк, однако, расценивал это как преимущество – теперь он мог подкрадываться к кому угодно практически бесшумно.

Пус оскалился:

– Привет, Кабанов. Что ты среди дороги встал-то?

Волк Кабанов лишь хмыкнул, но ничего не ответил. В это время к коту сзади подошел запыхавшийся медведь Драный. Он перевел дух, согнувшись в пояснице, и выдавил из себя слова вперемешку со слюной:

– Пус… уф… Ну ты быстро ходишь, с леса за тобой бегу, кричу, а ты все и ухом не ведешь!

Мидун недовольно покосился медведя.

– Драный, ты чем-то отравился? С какого леса? Я у соседки был, за молоком ходил, – презрительным тоном сообщил кот.

Медведь достал из кармана огромных штанов сверток с пчелиными сотами, отломил кусочек и положил под язык.

– От сердца, – пояснил он, глядя на волка. – Так, Пус, не путай меня, ты же точно с реки шел, ты же той дорогой гуляешь, – медведь не унимался.

Мидун махнул лапой почти возле самой морды медведя.

– Лапоть ты, пойди и проспись, я тебе сказал. Я у Барки только что молоко сторговал. Не мог ты меня видеть, морда ты багровая. Чего орал-то, что ты хочешь? – Пус говорил как можно более небрежным тоном.

Медведь обиженно посмотрел сначала на Мидуна, потом на волка, и, жуя соты, принялся снова лазить по карманам.

– Да по делу я! Что ты такой нервный? Не пил давно? Вот, – он достал монеты и протянул Мидуну, – я рыбы заказать хотел. Хочу тещу угостить, отпраздновать сто дней с момента ее приезда, стол праздничный накрыть.

– А ты что, никак забыл, где рыба водится? – Пус не спешил брать деньги, памятуя, что Драный никогда ранее не заказывал у него рыбу, поскольку и сам был умелым рыбаком.

– Да с коленями беда, ты же знаешь… Нельзя мне в воду. Очень суставы по ночам беспокоят, ох, старый я стал. Ну, Пус, ты же знаешь, что мне нужно. Мне как всем. С десяток штук лосося, а для тещи фугу вылови. Ты говорил, что знаешь, где она норы делает. Мне одной хватит. Фугу этой.

Волк, который все это время молча наблюдал за беседой, клацнул зубом и спросил у медведя:

– Драный, да ты что! Фугу – она же отравленная.

– Ядовитая, – медведь ухмыльнулся, – но я рецепт вычитал. Всего-то, чтобы убить этот яд, надо варить ее в крапиве полчаса и добавить туда стакан одеколона. Выварится.

– Ты убить ее надумал? – волк стал серьезным.

– Кабанов, она мне как мать, что за идеи? – Драный снова обиженно посмотрел на Мидуна, а потом на волка.

Кабанов опять клацнул зубом и процедил:

– Ну-ну. Ты теперь знаешь, что я все слышал. Так что будь осторожен.

Мидун оттолкнул медвежью лапу от своей морды и сказал:

– Завтра принесу, там рассчитаешься. Цену знаешь, будь готов.

Медведь Драный, не сказав более ни слова, высыпал мелочь в карман, кивнул и ушел прочь.

Кот и волк остались наедине, глядя друг другу в глаза. Через минуту Кабанов слез с мотоцикла и принялся обходить кота кругом.