Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

Роза жмет на все кнопки подряд. Она откидывает спинку кресла назад, снова выпрямляет ее, выдвигает, убирает, поднимает и опускает подставку для ног, включает и выключает свет, поворачивает экран телевизора то кверху, то книзу.

Мы никогда не летали бизнес-классом. Розе нужно все исследовать, понять, что здесь можно делать, а что нельзя, и придумать, как обойти запреты. Стюардессы от нее уже без ума. Стюардессы всегда от нее без ума. Как и почти все, кто плохо ее знает. Ей десять лет, у нее светлые кудрявые волосы, большие голубые глаза и ямочки, которые она может показывать или прятать, словно нажимая на кнопку.

Роза похожа на куклу. Но Роза не кукла. Она сидит у окна, я отделяю ее от потенциальных жертв. Сейчас она развлекается с кнопками. Такие вещи надолго ее увлекают: она любит жать на кнопки, считать песчинки, вычислять углы, размышлять о том, как устроен мир и как сделать так, чтобы ей все сошло с рук. Я надеюсь, что она сама будет развлекать себя всю дорогу до Нью-Йорка. Но так вряд ли получится. Лететь долго, Роза заскучает, начнет придумывать, как бы напакостить, чтобы не узнали наши родители, Салли и Дэвид. Это ее любимая игра. Моя задача – ее остановить.

Бизнес-класс отвлечет ее надолго, не то что эконом. Вот и хорошо. А я пока вытянусь и отдохну. Я с трудом достаю до кресла впереди. Коленки ни во что не упираются. Жаль, что здесь нет спортзала. Жаль, что самолет не летит домой, в Сидней.

Роза разглядывает инструкцию по безопасности.

– Как ты думаешь, сложно открыть дверь аварийного выхода?

– Кому – тебе? Ты ее точно не откроешь. Ты слишком маленькая. И потом, ее нельзя открыть, пока самолет летит.

Я не знаю, правда ли это. Роза точно потом проверит и мне расскажет.

– А поджечь самолет сложно?

Она не стала бы этого говорить, если бы Салли и Дэвид могли услышать. Но они сидят перед нами, и наши слова поглощает гул двигателей. Я слышу все, что говорит Роза, слышу щелканье и жужжание кнопок, на которые она нажимает, слышу скрип ее кресла. Роза тоже меня слышит. Но все остальные звуки до нас не доносятся, и нас тоже никто не слышит.

– Че!

– Что, Роза?

Теперь она спросит, сложно ли взорвать самолет.

– Жаль, что мы не остались в Бангкоке.

Да неужели. Розе плевать на то, куда нас тащат родоки: в Новую Зеландию, в Индонезию, в Таиланд, домой в Австралию… Ей все равно.

– Тебе мало полугода?

Полгода для нас – большой срок, мы давно нигде не жили так долго.

– Я буду скучать по Апинье.

Я бросаю взгляд на Розу, но ничего не говорю. Апинья точно не будет по ней скучать. После того, что Роза заставила ее сделать. Когда мы зашли попрощаться, Апинья вцепилась в свою мать, рыдала и отказывалась к нам подойти. Ее родители решили, что у нее истерика, потому что Роза уезжает. Но я знал, что Апинья ее просто боится.

Роза опять берется за кнопки, снова и снова жмет на все подряд, без разбора. Она ждет, что я велю ей остановиться. Не дождется. Я достаю наушники и телефон, включаю подкаст Flying Fists – перед полетом я скачал пять выпусков – и принимаюсь перечитывать последние сообщения от моих лучших друзей – Джейсона, Джорджи и Назима. Я наклонил телефон так, чтобы Розе ничего не было видно. «Она уже что‐нибудь подожгла?» – «Смешно».

Еще смешнее то, что Роза только что об этом заговорила. Жаль, что Джорджи здесь нет. И Джейсона, и Назима. Я по ним скучаю. Только с ними я могу говорить о Розе. Хотя верит мне одна Джорджи.

На середине второго выпуска, посвященного Мохаммеду Али, Роза стучит меня по руке.

– Че!

– Что, Роза? – Я стаскиваю с головы наушники.

– Я была хорошей и сдержала все обещания.

Я фыркаю. Обычно Роза сдерживает обещания, находя способы от них уклониться. Она станет лучшим в мире юристом.

– Мне нужно сделать какую‐нибудь крошечную пакость.

– Быть хорошей – не игра, Роза.

Для Розы все в жизни игра. Она включает ямочки на щеках, хоть и знает, что на меня это не действует.

– Мне нужна награда за хорошее поведение.

– Я ничего не рассказал родокам. Это твоя награда.

– Но ты же им рассказал.

– Я не рассказал, что ты сделала Апинье.

Раньше я говорил родокам обо всем, что делала Роза. Но потом перестал. Они считают, что она устраивает сцены – так они это называют – и что это нормально для ребенка ее возраста. И к тому же, обычно добавляют они, она ведет себя гораздо лучше, чем раньше. Нет, она лишь гораздо лучше скрывает, какая она на самом деле. Они уверены, что у Розы была проблема. Они водили ее к врачам, к психологам, к специалистам, и те ее вылечили. Решили проблему. Теперь Роза просто не слишком социально приспособлена. Наша задача – помогать ей, не делая из мухи слона.

– Рассказывать было не о чем. Я ничего не сделала.

Я не намерен в миллиардный раз повторять, что заставить кого‐то сделать нечто ужасное – все равно что самому это сделать.

– Другие люди все время делают отвратительные вещи.

– Ты не… – начинаю я.

– Посмотри на того старикана. Вот он ведет себя отвратительно.

Мужчина средних лет в деловом костюме через проход от нас машет рукой, подзывая стюардессу. Он прихлебывает из стакана янтарную жидкость, словно это простая вода.

– Много пить плохо, – поджав губы, говорит Роза. – Это уже седьмой стакан. – Она важно складывает руки на груди с таким видом, словно ей удалось блестяще доказать сложную теорему. – Почему ему наливают снова и снова? Почему его не сажают в самолетную тюрьму?

– Самолетных тюрем не существует.

– Он пристает к той женщине, – говорит Роза, как будто ей не все равно.

Мужчина пытается наклониться к своей соседке, но сделать это непросто. Между сиденьями здесь не узкий подлокотник, как в эконом-классе, а целый столик. Женщина отодвигается как можно дальше. Она в наушниках, в руках у нее книга. Наверное, мне стоит вмешаться. Может, ему станет стыдно, если семнадцатилетний парень попросит его вести себя прилично.

Прежде чем я успеваю подняться, подходит стюардесса. Но поворачивается она вовсе не к пьянице, а к Розе.

– Вы меня вызывали, юная леди? – спрашивает она и наклоняется, чтобы выключить лампочку вызова бортпроводника.

Роза широко улыбается, включает ямочки и встряхивает кудряшками. Стюардесса, конечно же, улыбается ей в ответ.