Ритм-секция - Марк Бернелл

Глядя в глаза похожему на труп лицу в зеркале, она прошептала короткий приказ:

– Нет. Не сейчас.

* * *

– Привет, я Лиза. Как тебя зовут?

Он задумался, как будто выбирал что-то новое.

– Грант.

Джоан была права относительно его габаритов. Он был не только высокий, но и очень крупный. Над ремнем черных брюк нависал огромный живот, как будто чем-то туго набитый. Стефани никогда не знала, что Ральф Лорен выпускал рубашки таких гаргантюанских размеров. Рукава были закатаны до локтей, обнажая толстенные ручищи, покрытые татуировками. Волосы коротко подстрижены, в левом ухе золотая серьга. Зато часы – настоящий «Ролекс». Он выглядел так, словно все на нем было с чужого плеча. Внешность типичного жулика. Впрочем, так выглядели почти все они.

– Чего ты хочешь?

Он пожал плечами:

– Не знаю.

Стефани положила ладонь на бедро, как всегда делала в такие моменты, позволяя халату распахнуться еще больше. В хорошем настроении это было похоже на соблазнительное поддразнивание. Сегодня же ей было холодно и грустно. Она заметила, как его глаза скользнули по ее телу.

– Я начинаю с тридцати фунтов и добираюсь до восьмидесяти. За тридцать получишь массаж и облегчение рукой. За восемьдесят – полное личное обслуживание.

Ее так и подмывало нагрубить, но она сумела сдержаться и даже вымучила улыбку.

– Если только ты не сможешь придумать что-то более личное.

Грант нахмурился:

– Что?

Она видела, как туман алкоголя застилает его взгляд.

– Ну, так что тебе нужно?

– Полный… это… сервис…

– Это за восемьдесят.

– Идет. – Он кивнул и покачнулся всем телом. – Секс?

– Может, решим денежный вопрос прямо сейчас?

– Позже.

– А по-моему, лучше прямо сейчас.

– Половина сейчас, половина после, идет?

– Нет. Всё сразу. Прямо сейчас. Так будет лучше.

Он приоткрыл рот, как будто собрался возразить, но не издал ни звука. Затем сунул руку в карман и, вытащив пригоршню пятерок и десяток, шагнул ближе. Стефани поморщилась – от него за милю мерзко разило алкоголем и по́том. Толстыми розовыми пальцами он перебрал замусоленные банкноты и протянул их ей.

Она быстро пересчитала их:

– Здесь всего семьдесят.

– Это все, что у меня есть.

– Для секса мало. Может, тебе нравится что-то еще?

Грант глупо осклабился.

– Да ладно тебе, – пробормотал он, едва ворочая языком. – Подумаешь, каких-то десять фунтов. Всего-то…

– Да, знаю. Десять фунтов. Которых не хватает.

– У меня день рождения в субботу.

Стефани уже чувствовала, как в ней закипает раздражение, как оно рвется наружу, отчего кровь приливает к коже.

– Вот тогда и приходи. И убедись, что захватил с собой бумажник.

Ее тон, похоже, мгновенно отрезвил его. Он выпрямился.

– Что я получу за семьдесят?

Его слова эхом повторились в ее голове. Что я получу за семьдесят? Вопрос этот не был для нее в новинку, равно как и презрение в голосе. И все же Стефани подозревала, что такой момент когда-нибудь наступит. Вот уже несколько дней она знала, что что-то не так, но отказывалась это признать. Сначала пыталась не обращать на это внимания, убеждая себя, что это ей лишь кажется. Позже, ощутив, как язва беспокойства разъедает ее изнутри, пыталась бороться с ним силой разума. Когда же ее попытки провалились, попыталась уничтожить его химически.

Грант не имел к этому ни малейшего отношения. На его месте мог быть кто угодно. Что я получу за семьдесят?

– Ничего.

Грант оторопел:

– Как это?

– Извини, но ничего.

– Ты сама сказала, что берешь от тридцати до восьмидесяти. Так что я получу за семьдесят?

– Ты не понимаешь. Я ничего не намерена делать. Ни за семьдесят. Ни за восемьдесят, ни за сто восемьдесят. – Она сунула ему деньги назад. – На, забирай.

Грант оттолкнул ее руку, и банкноты разлетелись по всему полу.

– Мне это не нужно. Я хочу…

– Я знаю, чего ты хочешь. Но ты этого не получишь.

Он шагнул к ней. Этого было достаточно. Правая рука Стефани уже потянулась назад и нащупала то, что, как она знала, там находится. На столе, рядом с вазой с презервативами, стоит пустая бутылка из-под шампанского, из горлышка которой торчит огарок свечи, а бока заплыли потеками застывшего воска.

Она со всей силы замахнулась, и ее рука описала в воздухе идеальную дугу. Стекло разбилось о его висок. Осколки посыпались вниз на голые половицы. Стефани увидела, как взгляд Гранта меркнет. Он сумел прижать к разорванной щеке руку, но сделал это явно машинально. Покачнувшись в одну сторону, затем в другую, упал. Пол содрогнулся под его весом.

Джоан потребовалось десять секунд, чтобы протиснуться в дверь. Она посмотрела на распростертое на полу тело, затем – на Стефани. Сжимая в руке бутылочное горлышко, та присела над Грантом, будто собралась полоснуть его острым краем по шее.

Джоан в ужасе зажала рукой рот. Стефани обернулась к ней; ее лицо было лишено каких бы то ни было эмоций.

– О господи, что ты натворила? – пробормотала Джоан сквозь пальцы.

Ничего не ответив, Стефани поднялась и прошла мимо нее в соседнюю комнату. Здесь сбросила с себя халат и потянулась за пальто. Джоан увязалась за ней следом.

– Что нам теперь с ним делать? – спросила она, входя в комнату.

Стефани поискала рюкзачок, в котором были собраны ее жалкие пожитки. Найдя, открыла его, убедилась, что из него ничего не пропало. Затем, закрепив лямки, начала надевать пальто.

– Уэст наверняка психанет, – сказала Джоан. – Мы должны вытащить этого козла отсюда.

Стефани посмотрела на нее:

– На твоем месте я поскорей убралась бы отсюда. Прямо сейчас. Именно это я и делаю.

– Ты не можешь просто взять и уйти. Он ведь там, внизу! Вдруг он все слышал? Что, если он уже поднимается сюда, прямо сейчас?

– Именно. И когда он все узнает, как ты думаешь, он поведет себя? По-твоему, ему будут интересны твои объяснения? Или ты думаешь, он станет искать кого-то, на ком сорвать злость?

Джоан нахмурилась:

– А при чем тут я? Ведь это не я сделала.

– Прекрасно. Это твое решение. Но только не мое.

– Я никуда не пойду. И ты тоже.

Джоан потянулась за телефоном. Стефани схватила рюкзак и выбежала из комнаты.