Глаз Эвы - Карин Фоссум

Рабочий день подходил к концу, когда из столовой пришел Карлсен с двумя бутербродами с креветками и с колой. Он успел проглотить один бутерброд, когда в дверях появился Сейер. Более склонный к аскетизму, инспектор купил себе два бутерброда с сыром и бутылку минералки; под мышкой у него была газета.

— Я присяду?

Карлсен кивнул, обмакнул креветку в майонез и положил в рот.

Сейер уселся, пододвинул стул к столу и, сняв сыр с хлеба, свернул его в трубочку и откусил кончик.

— Я тут прихватил дело Майи Дурбан из шкафа, — сказал он.

— Зачем? Ведь между ними нет никакой связи!

— Вероятно, нет. Но у нас в городе убийства случаются не так уж часто, а между этими двумя прошло всего несколько дней. Эйнарссон ходил в «Королевское оружие», Дурбан жила в трехстах метрах оттуда. Надо это проверить. Смотри!

Он встал, подошел к карте города, висящей на стене, и вытащив из коробочки две булавки с красными головками, сразу же воткнул одну булавку в жилой дом на Торденшоллсгате, а другую — в «Королевское оружие». И опять сел.

— Посмотри на карту. Это тот же район.

Он схватил настольную лампу Карлсена на гибкой ножке — ее можно было вертеть во всех направлениях. И направил луч света на карту.

— Майя Дурбан была найдена убитой первого октября. Пятого октября был убит Эйнарссон, во всяком случае, мы это предположили. Посмотри: булавки оказались рядом!

Карлсен уставился на карту. Булавки светились на черно-белой карте, как два красных, близко посаженных глаза.

— Да. Но, насколько мы знаем, они не были знакомы друг с другом.

— Мы многого не знаем. Что мы вообще знаем?

— Что за пессимизм! Мне кажется, надо взять ДНК у Эйнарссона и проверить, сравнить с Дурбан.

— Конечно. К тому же платим-то не мы!

Какое-то время они ели молча. Эти двое очень хорошо относились друг к другу, хотя никогда об этом не говорили. Карлсен был на десять лет младше, у него была жена, которая требовала внимания. Поэтому вдовец Сейер держался в тени, не навязываясь; он знал, что семья отнимает у человека много времени, и считал, что это святое. Из раздумий его вывела женщина-полицейский, которая возникла в дверях.

— Два сообщения, — сказала она и протянула ему листок бумаги. — И еще звонил Андреассен из ТВ-2, спрашивал, не хотел бы ты выступить в «Свидетеле»[7]с делом Эйнарссона.

Сейер застыл и заморгал часто-часто.

— Э-э-э, Карлсен, может, тебя это заинтересует? Ты гораздо фотогеничнее, чем я.

Карлсен ухмыльнулся. Сейер терпеть не мог выступать перед публикой. Это было одно из его немногочисленных уязвимых мест.

— Sorry. Я же уезжаю на семинар, ты забыл? Меня десять дней не будет.

— Попроси Скарре, он будет вне себя от счастья. Я помогу ему — лишь бы самому не сидеть под прожекторами. Пожалуйста, сходи к нему прямо сейчас и попроси.

Женщина улыбнулась и вышла, а инспектор принялся читать записку. Взглянул на наручные часы. «Старики» будут прыгать в Ярлеборге в ближайшие выходные, если погода удержится. Надо позвонить Юрунн Эйнарссон. Он решил не торопиться, доел бутерброд и поставил стул на место.

— Мне придется ненадолго выйти.

— Ну, конечно, ты же здесь уже почти полчаса пробыл. У тебя носки ботинок просто мхом поросли.

— Ошибка многих состоит в том, что они весь день сидят в помещении, — парировал Сейер. — Ведь здесь, в здании, ничего не происходит, правда?

— Ты прав, конечно. Я, наверное, просто тебе завидую: все время устраиваешь себе задания на свежем воздухе. У тебя к этому явный талант, Конрад.

— Надо лишь немного напрячь фантазию, — ответил он.

— Послушай, погоди-ка минутку!

Карлсен засунул руку в карман рубашки, и вид у него сделался очень озабоченный.

— Меня тут жена просила кое-что купить, я записал. Ты что-нибудь понимаешь в этих дамских штучках?

— Попробую разобраться.

— Вот здесь написано, после «свиной лопатки»: «Pantyliners».[8]Ты не знаешь, часом, что это такое?

— А ты не можешь позвонить и спросить?

— Да никто трубку не берет.

— Спроси у фру Бреннинген. Но я думаю, это что-то вроде колготок. Удачи! — хмыкнул он и вышел из кабинета.